«Влада. Восход Тёмных»: Глава 1. Верховная ведьма в ярости

Трасса «Скандинавия» от Петербурга до Выборга в чудесный летний день пятого июня бесила Верховную ведьму до невозможности.

Ее ярко-багровому «Ягуару» мешало решительно все: неторопливые фуры, дачники, нагруженные старыми диванами и досками, нагловатые черные джипы, которые не уступали дорогу.

— Побибикай мне еще, до седьмого поколения прав лишат! – рявкнула в открытое окно Дарья Романовна Ивлева, на полной скорости обгоняя чей-то «БМВ» последней модели.

— Че-о-о?! Ты ваще уже обнаглела, коза белобрысая?! — водитель, оскорбленный до глубины души, ударил было по газу, чтобы догнать наглую красную машину и проучить.

Но стоило ему только на секунду поравняться с «Ягуаром», как молодая блондинка, сидящая за рулем, вдруг померещилась ему древней старухой, в глазах которой полыхнула такая угроза, что водитель охнул, сраженный внезапным приступом беспричинного страха и головной боли.

Нога его ударила по тормозу, а в глазах запрыгали темные пятна. Сквозь выступившие на глазах слезы удалось только разглядеть мелькнувший номер 666ХАМ, да высунутый в окно средний палец наглой хозяйки машины.

«Жуткая какая-то девка» — благоразумно подумал водитель БМВ, притормаживая и пропуская летящую вслед за «Ягуаром» кавалькаду автомобилей с не менее устрашающими номерами.

Быстрая езда вовсе не мешала Верховной ведьме вести конференцию по скайпу с едущими позади нее ведьмами и колдунами, и из распахнутого ноутбука, который стоял на пассажирском сиденье, доносились голоса.

— …молодая ведьма могла и накосячить в ритуале, — слышался уверенный мужской баритон. – Выборгские переселенцы до сих пор не пришли в себя, насколько мне известно. Практику ведут, но клиентуры крайне мало, все наработанные связи остались в Москве. Ошиблась, случайно открыла портал в астрал, запаниковала…

— Напомню, между прочим, эта особа относится к старейшей ведьмовской семье Костровых, — возразил ему женский голос. – Обучалась у своей матери, а Агриппина Кострова в свое время держала в своих руках весь московский ковен, еще до новой Конвенции…

-… Было дело, когда она отбивала у всех клиентуру по приворотам. Но теперь у старой карги плохие времена, — ядовито засмеялись ей в ответ с экрана ноутбука. – Вот в Выборге выяснится, что паника ее дочурки это всего лишь способ привлечь к себе внимание вышестоящих ковенов. Знаете ли, когда у семьи сначала было все, а теперь не осталось ничего, это многое объясняет.

— В Выборг мы едем разобраться, с чем мы столкнулись, —  перебила Верховная ведьма, и голоса тут же вежливо смолкли. – Возможно, что если нас пока это не коснулось – вопрос времени, просто у высших ковенов защиты сильнее. Как будете практиковать и на что жить, если скоро при любом ритуале будет прорываться астрал? И это только начало…

— Думали об этом, Дарья Романовна, — осторожно признался ведьмак. – Да, абсолютно согласен, но как же Конвенция? Она была заключена по всем правилам и карты наши не показывают грядущей беды…

— Да это кривые руки Выборгских ведьм, и абсолютно верное решение Дарьи Романовны съездить туда самолично и изгнать этих Костровых из Ведьмовства окончательно! – поддакнул женский голос из ноутбука.

— Расчищаете поляну для своей семьи, Марья Андревна? – засмеялись ей в ответ. – Или сводите старые счеты?

Разговор в скайп-конференции постепенно перерастал в скандал, но теперь Верховная не вмешивалась, слушая ругань ведьм и продолжая гнать машину по трассе.

Скоро впереди показалась остроконечная башня – недавно отстроенный Лахтинский небоскреб, силуэт которой высился на горизонте. Над Петербургом бушевала гроза, и тучи громоздились на севере, темными полосами ливня заслонив город, далекие зарницы вспыхивали одна за другой.

С очередной яркой вспышкой красный «Ягуар» Верховной ведьмы резко затормозил, съехал на обочину и остановился. Пролетевший было мимо ведьмовской кортеж создал пробку на трассе: машины тормозили и разворачивались, останавливаясь неподалеку на обочине.

Верховная, отключив конференцию и нетерпеливо постукивая черными ногтями по рулю, ожидала ответа на звонок по скайпу.

Ответили ей спустя десяток минут.

— Где тебя носит посреди дня?! – резко окликнула она, едва от ноутбука донесся невнятный голос. – Домовой, который у меня служит, должен каждую минуту находиться на связи! И хватит жрать, когда я с тобой разговариваю!

На экране показалась физиономия домового, которого можно было бы принять за человеческого подростка лет двенадцати, если бы не слишком взрослое выражение чуть сонных фиолетовых глаз. Домовой Диня Ливченко, жизненная шкала которого за последние полгода резко рванула вверх, приведя его на должность личного секретаря Верховной ведьмы, поперхнулся бутербродом с черной икрой и долго прокашливался, вытирая губы рукавом шелкового халата.

— Всю ночь работал, и только присел скромно позавтракать,  – не слишком убедительно начал оправдываться Диня. – Вы же, Дарья Романовна, имеете привычку фигню на меня гнать. А резиденция у вас немаленькая, и на мне все хозяйство, все отчеты и ваше деловое расписание, да практически все на мне на одном, на моих хрупких домовых плечах…

— Хватит ныть! – оборвала его Верховная. — Ты катаешься в Москве, как сыр в масле и ни черта не делаешь. Но сейчас от тебя мне кое-что нужно и срочно. Доклад по Петербургу: что там происходит, быстро!

— А-а, по Питеру… — домовой полминуты медлил, запихнув в пасть остатки бутерброда. – Да там и докладывать особо нечего. Тайный мир спокоен, как болото. Никаких тревожных предсказаний у нашей братвы… то есть, у домовых, нет.

— Уверен?

— Будь я проклят, если вру, — закивал Диня. – Если домовые ломанулись обратно в свои зловоротни, то ждите десяток спокойных годков. Разве что мой дядька сцепился с Буяном в вестибюле Носферона, так их вурдалаки разнимали, дядьке моему подбили глаз…

— Я не про идиотские комедии спрашиваю, Ливченко! – рассердилась Верховная ведьма. — Остальные две стороны Конвенции тайного мира! Чем заняты Темнейший и Морок?

— Да ниче-ем, — задумчиво протянул Диня, закатив глаза и пожав плечами. – Темнейший, как я слышал, копается в библиотеке Носферона, ищет там древние книги какие-то… гы-гы. А Морок уже целый месяц празднует, так мой дядька говорит – из-за него Носферон к осени до верха и не отстроят. Потому как отвлекает остальных…

— Морок празднует? – оборвала Верховная домового. – Повтори, я не поняла. Морок – празднует?! Что ты несешь-то, соображаешь?

— Так у него днюха-то вроде летом,, — отозвался домовой после неуверенной паузы. –Вот он и отрывается уже с начала мая.

— И ты до сих пор молчал?!

Повисла пауза, озвученная лишь озадаченным сопением домового.

— Ливченко, я не понимаю, зачем плачу тебе деньги! – начала отчитывать его Верховная. — Ты просто обязан был доложить мне, потому что сейчас любая мелочь из жизни других сторон Конвенции имеет огромное значение. Морок – празднует! Да они с Темнейшим с ума сходят, чтобы найти способ вытащить свою сгинувшую девчонку из Тьмы! Что он может праздновать, неужели ты совсем нюх потерял?! Чтобы через три часа был в Питере и все тут вверх дном перевернул!

— Но Верховная, я не…

Договорить домовой не успел: ведьма захлопнула ноутбук и, высунувшись в окно, махнула рукой.

Из стоящей позади машины выскочил долговязый парень в черном плаще до пят, и, подбежал к окну,

— Что-нибудь случилось, Дарья Романовна?

— Выборг отменяется. Да, отменяется, потому что…

Ведьмак почтительно кивнул, ожидая продолжения фразы.

— У меня появились планы в Петербурге, — медленно проговорила Верховная, и лицо ее сейчас снова стало выглядеть гораздо старше своих лет, а глаза будто глянули сквозь мир куда-то очень далеко.

— Возможно, мне понадобится сопровождение в Петербург, я собираюсь навестить там кое-кого. Я бы назвала его имя… вряд ли ведьмаки забыли прошлую зиму.

— Морок, — ведьмак поперхнулся и слегка побледнел. – Неужели вы пойдете с этим существом… на какой-то прямой контакт? Это же небезопасно, Дарья Романовна. Мы могли бы связаться с Темным Департаментом и передать им письмо с уведомлением о всеобщем сборе трех сторон Конвенции…

— Всеобщий сбор их Темный Департамент будет готовить полгода, поскольку нет никакого повода. И явятся они туда хорошо подготовленными. Мне надо застать их врасплох, — Верховная ведьма, прищурившись, бросила быстрый внимательный взгляд на ведьмака.

Сейчас он всерьез был напуган: забегали глаза, даже слегка задрожали пальцы.

А ведь сильнейший колдун из многих, состоящий во влиятельном московском ковене, несмотря на молодость. Может сжить со свету любого человека, перешедшего ему дорогу, да и в магических битвах за влияние угробил не один десяток ведьм. А сейчас как ребенок испугался только упоминания того, кто был способен шутя отнять рассудок даже у самого сильного ведьмака…

— Выдохни, в лапы Морока никого не потащу, — усмехнулась Верховная. – Все же у меня с нечистью давние связи, сама разберусь.

— И какие будут указания для нас? – ведьмак явно вздохнул с облегчением. – Прикажете провести разбор полетов в Выборге? Костровых давно пора лишить места в Ведьмовстве — налогов от них в казну почти не поступает, скатились по наклонной…

— Как бы многим из вас не покатиться туда же, — Верховная огрела ведьмака свирепым взглядом. – Я же сказала – Выборг отменяется. Возвращайтесь в Москву и ждите моих распоряжений. Приказ по всем ковенам: пока не практиковать и всю клиентуру отменить. А кто нарушит, того на нашем шабаше ждать уже не будут. Вопросы есть?

— Все ясно, Верховная, — поклонился колдун и, подобрав полы плаща, поспешил обратно к своей машине.

Одна за другой яркие иномарки начали разворачиваться, и уже через минуту кортеж мчался по Скоростному диаметру в объезд, чтобы выехать на шоссе обратно до Москвы.

Красный же «Ягуар» к тому времени гнал по трассе в противоположную сторону, в северную столицу, где набирала силу летняя гроза.

 

***

 

Петербург грохотал ливневым шквалом и раскатами грома: хлестало по тротуарам так, что асфальт казался кипящим.

Дождь погрузил Конногвардейский бульвар в непроглядную пелену, и по ступеням, ведущим в подземный переход на площади Труда, бежали мутные дождевые реки, собираясь в огромную лужу, загороженную строительным забором с надписью: «Проход закрыт. Идут реставрационные работы».

Какие-то работы здесь действительно шли: людские глаза замечали вспоротую тротуарную плитку у полуразрушенного грота, который вел в засыпанный когда-то старинный подземный канал.  Невнятный гул доносился оттуда, что наводило на мысли о подземных работах, но проверяющие службы сюда не наведывались, и лишних вопросов никто из людей не задавал.

В самом переходе, под землей жизнь бурлила не меньше, чем в грозовых небесах. Подземное небольшое кафе было забито народом чуть ли не до потолка, из-за стекол слышались голоса и смех, в полусумраке мелькали разноцветные огни глаз, крылья, длинные когти девиц…

Чуть поодаль от эпицентра веселья, прямо рядом со входом в грот стоял под открытым небом раскладной походный стол, заставленный коробками с пиццей и пластиковыми стаканчиками с кофе из Макдональдса.

За столом, игнорируя поливающий их дождь, сидели трое личностей: хмурый домовой завхоз Носферона по имени Фобос Карлович, с подбитым глазом, крылатый декан Валькируса со слегка припухшими от бессонницы глазами и седоволосая преподавательница Лина Кимовна, которая хрипло прокашливалась и молча пила остывший кофе, щедро приправленный дождевой водой.

— Ливень-то как припустил, — щурясь от капель дождя, произнес крылатый декан. – Но после пылищи библиотечной самое то, что надо. Уф… ведь прямо уральский хребет, можно сказать, разобрали на листочки. Архив Носферона мне будет сниться до конца жизни… Бассейн-то когда будет восстановлен, Ада Фурьевна не говорила?

— Когда водяные вернутся в наши края с Водионом, не раньше, — ворчливо отозвался завхоз. – Меня больше интересует, когда заработает деканат, чтобы жалобу написать. Этот бездельник Грозный совсем озверел… — Фобос Карлович осторожно потрогал фингал под распухшим глазом. – Я все же добьюсь, что этого старого козла уволят. Так и скажу – или уважаемое семейство Ливченко, или спятившие Грозные, выбирайте… хотя нет, буду писать все-таки сразу в Темный Департамент!

— А домовые обещали, что жаркое и засушливое лето будет, — быстро перебил его крылатый декан, чтобы сменить тему. — Как же так, Фобос Карлович? Дождина-то какой…

— Лето, знаете ли, только началось, Ян Вячеславович, — в ответ буркнул завхоз. – Жара в июле придет, гарантирую. И радуйтесь, что не предсказываем катастроф новых или…

— Прекратите, — кашлянув, хрипло перебила его Лина Кимовна, —  Хватит, Фобос Карлович! Мы и так натерпелись страха, лучших студентов потеряли! Нет-нет, все беды позади. Будет все как в прежние времена. Первокурсники понаедут, начнется суета… — с почти мечтательными нотками произнесла она, сморкаясь в платочек.

— Оп-па, — вдруг высказался декан Валькируса, когда в его чашку плюхнулось что-то похожее на огромную каплю воды. – А смотрите-ка, дождевик попался. Вот ведь легки водяные на помине… А ну кыш!

Двумя пальцами Янчес выловил водяного из своей чашки. Тот извивался, стараясь вырваться, потом тяпнул валькера за палец беззубой пастью и шлепнулся на стол. Плюх! За ним сверху упал следующий, потом еще один и еще…

— Погодите, это не просто дождевики… Это же Темный Департамент передает сообщение своим допотопным способом, — Фобос Карлович хмурился и шевелил губами, пытаясь понять, что за безумную пляску устроили водяные на столе. — Да булькайте вы понятней! К нам едет… приближается… кто-кто?

Дождевые водяные прыгали по столу и беззвучно что-то вопили, опрокидывая чашки и брызгаясь на залитом дождем столе.

Спустя пару минут на Конногвардейский бульвар вывернула яркая машина и лихо припарковалась около подземного перехода. Вышедшая из нее Верховная ведьма увидела стоящий под дождем стол и пару опрокинутых стульев, будто компания, которая недавно еще сидела здесь, поспешно покинула это место и скрылась.

Ведьма, поджав губы и прищурив глаза, осматривала подземный переход, нисколько не заботясь о том, что проливной дождь насквозь промочил ее плащ и туфли.

Спустя какое-то время из подземного кафе неторопливо поднялся по ступенькам юноша с кудрявой черной шевелюрой и играющей на губах вежливой улыбкой.

В каждом движении его сквозила скрытая сила и легкость хищника, а едва заметные красные отсветы зрачков выдавали в нем вампира.

Увидав Верховную, он изобразил притворное удивление и раскинул в приветствии руки.

— О-о, кто к нам пожаловал, незабвенная Дашуля! – заговорил он с преувеличенной вежливостью со слегка издевательскими нотками. – Чем же мы, нечистая сила, обязаны такому высочайшему вниманию? Или снова жаждете прорваться в Носферон, подраться и тряхнуть стариной?

— Здравствуй, Герман, — сухо отозвалась ведьма. – Изволь проявлять уважение, и не хамить третьей стороне Конвенции. Для вас, Готти, я Дарья Романовна, и не нужно мне тыкать.

— О-о, не нужно так нервничать, драгоценная Дарья Романовна, — вампир продемонстрировал язвительную улыбочку. – Мы же не со зла, мы же по старой памяти! Тем более, что мы-то вашей власти не подчиняемся, сами понимаете.

— Как и Ведьмовство не подчиняется Темнейшему, — отрезала Верховная. — У меня только один вопрос… где Егор Бертилов?

— А-а вот оно что, — Герман Готти заулыбался. – Неужели соскучились? Вообще-то это уже другая сторона Канвы, это не к нам. Но учитывая наши теплые отношения с вами, я отвечу. Вот — ваш драгоценный Бертилов! – и Герман, отступив, указал назад, где за стеклами кафе спина в зеленой рубашке мелькала среди ребят.

Верховная молча некоторое время смотрела в ту сторону, потом перевела взгляд на вампира.

— Меня не интересуют копии Морока. Где сам Егор Бертилов, где его оригинал?

— Трудный вопрос. Оригинал уже не маленький, — вздохнул вампир. — А я ему не нянька. Есть еще вопросы у вас, Дарья Романовна?

— Есть. Меня интересует, где сейчас находится Темнейший. Тоже трудный вопрос?

— Вовсе нет, — продолжал улыбаться Герман. — В библиотеке Носферона он. Архив же перевезли недавно, мы все только закончили разбирать завалы, теперь малость отдыхаем. Знали бы вы, сколько там пыли! Я бы пригласил вас, Дарья Романовна, вдохнуть свежайший воздух Носферонского архива, но мне слишком дорого ваше здоровье…

Не ответив вампиру, Верховная резко развернулась и зашагала к своей машине. Полы ее черного плаща гневно развевались в такт шагам.

— В библиотеке Темнейший, как же… книжечки он пыльные почитывает! А Морок весело празднует свои восемнадцать… Просто пай-мальчики оба, душа радуется! – фыркнула ведьма, сев в машину и ударив по рулю кулаками. — А тем временем у Ведьмовства рушится грань между мирами! За идиотку меня приняли… Вруны, паршивцы…

Высказав эту тираду сквозь зубы, Верховная ведьма лихо вывернула с Конногвардейского бульвара.

(продолжение)