«Влада. Время Теней»: Глава 2

Глава 2

Верховная ведьма в ярости

Трасса «Скандинавия» от Петербурга до Выборга в чудесный июньский день бесила Верховную ведьму до невозможности.

Ее ярко-багровому «Ягуару» мешало решительно все: неторопливые фуры, машины дачников, нагруженные старыми диванами и допотопными холодильниками, нагловатые черные джипы, которые не уступали дорогу.

— Побибикай мне еще, до седьмого поколения прав лишат! – рявкнула в открытое окно Дарья Романовна Ивлева, на полной скорости обгоняя чей-то «БМВ» последней модели.

— Че-о-о?! Ты ваще уже обнаглела, коза белобрысая?! — водитель, оскорбленный до глубины души, ударил было по газу, чтобы догнать наглую красную машину и проучить.

Но стоило ему только на секунду поравняться с «Ягуаром», как молодая блондинка, сидящая за рулем, вдруг померещилась ему древней старухой, в глазах которой полыхнула такая угроза, что водитель охнул, сраженный внезапным приступом беспричинного страха и головной боли.

Нога его ударила по тормозу, а в глазах запрыгали темные пятна. Сквозь выступившие на глазах слезы удалось только разглядеть мелькнувший номер 666ХАМ, да высунутый в окно средний палец наглой хозяйки машины.

 «Жуткая какая-то девка» — благоразумно подумал водитель БМВ, притормаживая и пропуская летящую вслед за «Ягуаром» кавалькаду с не менее устрашающими номерами.

Быстрая езда вовсе не мешала Верховной ведьме вести конференцию по скайпу с едущими позади нее ведьмами и колдунами, и из распахнутого ноутбука, который стоял на пассажирском сиденье, доносились голоса.

— …у меня происходит то же самое, — слышался встревоженный мужской баритон. – Проводил заговор зеркальной защиты клиентке, так чуть не поседел. Из зеркала замогильный холод прет, а меня тянуло туда так, что еле вырвался — но я клянусь, что в заговоре не косячил! Не удивлюсь, что ведьма Кострова во всем виновата. Выборгские переселенцы до сих пор не пришли в себя, насколько мне известно. Практику ведут, но клиентуры крайне мало, все наработанные связи остались в Москве. Ошиблась, случайно открыла портал в астрал, запаниковала…

— Напомню, между прочим, эта особа относится к старейшей ведьмовской семье Костровых, — возразил ему женский голос. – Еще их прабабка снабжала ядами для устранения соперников всю Европу в семнадцатом веке, а Инесса Кострова в свое время была сильнейшей московской ведьмой, еще до новой Конвенции. У девчонки отличная подготовка. Было дело, когда Инесса Кострова отбивала у всех клиентуру по приворотам. Кое-кто, не буду называть имен, тогда с ней насмерть бился, но загремел и несколько лет себя по косточкам собирал…

— Зато теперь у старой карги плохие времена, — ядовито засмеялись ей в ответ с экрана ноутбука. – Вот в Выборге и выяснится, что дочурка ее каким-то образом все это специально устроила, чтобы привлечь к себе внимание вышестоящих ковенов. Знаете ли, когда у семьи сначала было все, а теперь не осталось ничего, это многое объясняет.

 — В Выборг мы едем не обвинять, а разобраться, с чем мы столкнулись, —  перебила Верховная ведьма, и голоса тут же вежливо смолкли. – Я проверяла сама – да, опасения подтверждаются. Обычная рядовая ведьма не способна настолько накосячить, как вы выразились, неужели не думали об этом?

— Думали, Дарья Романовна, — осторожно признался один из ведьмаков. – Да, абсолютно согласен с вами, но как же Конвенция? Она была заключена по всем правилам и карты наши не показывают грядущей беды…

— Мое мнение — это кривые руки ведьм, которые потеряли колдовской дар! Они могут быть опасны для всего Ведьмовства, все прекрасно знают, как опасны магические неудачники….

— Изгнать этих Костровых из Ведьмовства окончательно и даже не допускать на шабаш! – поддакнул женский голос из ноутбука.

— Боитесь, что потеря дара заразна, Марья Андревна? – засмеялись ей в ответ. – Или расчищаете поляну для своей семьи?

Разговор в скайп-конференции постепенно перерастал в скандал, но теперь Верховная не вмешивалась, слушая ругань ведьм и продолжая гнать машину по трассе.

Скоро впереди показалась башня – недавно отстроенный Лахтинский небоскреб, серебристый силуэт которого, как острие ножа, сверкал на горизонте. Над Петербургом бушевала гроза, и тучи громоздились на севере, темными стенами ливня заслонив город, далекие зарницы вспыхивали одна за другой.

С очередной яркой вспышкой красный «Ягуар» Верховной ведьмы вдруг резко затормозил, съехал на обочину и остановился. Пролетевший было мимо кортеж создал пробку на трассе: машины гудели и разворачивались, останавливаясь неподалеку на обочине.

Верховная, отключив конференцию и нетерпеливо постукивая черными ногтями по рулю, ожидала ответа на звонок по скайпу.

Ответили ей не сразу – только спустя десяток минут.

— Где тебя носит посреди дня?! – резко окрикнула она, едва от ноутбука донесся невнятный голос. – Домовой, который у меня служит секретарем, должен каждую минуту находиться на связи! И хватит жрать, когда я с тобой разговариваю!

На экране показалась физиономия домового, которого можно было бы принять за человеческого подростка лет двенадцати, если бы не слишком взрослое выражение чуть сонных фиолетовых глаз. Домовой Диня Ливченко, жизненная шкала которого за последние полгода резко рванула вверх, приведя его на должность личного секретаря Верховной ведьмы, поперхнулся бутербродом с черной икрой и долго прокашливался, вытирая губы рукавом шелкового халата.

— Всю ночь работал, и только присел скромно позавтракать,  – не слишком убедительно начал оправдываться Диня. – Вы же, Дарья Романовна, имеете привычку фигню на меня гнать. А резиденция у вас немаленькая, и на мне все хозяйство, все отчеты и ваше деловое расписание, да практически все на мне на одном, на моих хрупких домовых плечах…

— Хватит ныть! – оборвала его Верховная. — Ты катаешься в Москве, как сыр в масле и ни черта не делаешь. Но сейчас от тебя мне кое-что нужно и срочно. Доклад по Петербургу: что там происходит, быстро!

— А-а, по Питеру… — домовой полминуты громко чавкал, запихнув в пасть остатки бутерброда. – Да там и докладывать особо нечего. Тайный мир спокоен, как болото. Никаких тревожных предсказаний у нашей братвы… то есть, у домовых, нет.

— Уверен?

— Будь я проклят, если вру, — закивал Диня. – Если домовые ломанулись обратно в свои зловоротни, то ждите десяток спокойных годков. Разве что мой дядька сцепился с Буяном Грозным в вестибюле Носферона, так их вурдалаки разнимали, а дядьке моему подбили глаз…

— Я не про идиотские комедии спрашиваю, Ливченко! – рассердилась Верховная ведьма. — Остальные две стороны Конвенции тайного мира! Чем заняты Гильс Муранов и Морок… то есть, я хотела сказать — тролль Бертилов?

— Да ниче-ем, — задумчиво протянул Диня, закатив глаза и пожав плечами. – Темнейший, как я слышал, помогает перевозить библиотеку Носферона. А Бертилов уже целый месяц празднует, так мой дядька говорит – из-за него темный универ к осени до верха и не отстроят, всех только с толку сбивает.

— Бертилов празднует? – сощурилась ведьма. – Что он может праздновать, если все его мысли только о том, как вытащить девчонку из Тьмы?

— Так днюха у него летом, восемнадцать стукнет, вот и празднует, — пояснил Диня и впадая в философский тон, задумчиво продолжил: – Не вечно же ему страдать, живые-то жить продолжают, да-а…

— Что еще могло произойти? – оборвала его ведьма. – Думай, вспоминай. Ну?!

— Дарья Романовна, да что вы, в самом деле! – обиженно взвился домовой. — Я же держу руку, можно сказать, на самом пульсе тайного мира. Случись реально что-то плохое, вы бы узнали первая. Я постоянно в курсе всего, да еще и убираюсь в резиденции вашей, поручения ваши выполняю. То одно, то другое. То званые обеды ведьмовские организовывать, да еще соображать, кого с кем нельзя рядом посадить из-за вековой вражды, то срочно печатать ответы сразу на сотню писем, то в три часа ночи тащиться в ваш архив, по вашей же прихоти…

— Тащиться в три часа ночи в архив по моей прихоти? – резко оборвала Верховная домового. – Повтори, я не поняла. Я не просила тебя об этом. Что ты несешь-то, соображаешь?

— Ну как же, еще неделю назад, — отозвался домовой после неуверенной паузы. – Сплю, вдруг звоночек от вас – мол, беги, Диня, в закрытый архив, неси мне все книги. Я, конечно, вам принес, но потом до утра бессонница мучила и головная боль…

— Бестолочь, да что же ты натворил!

Повисла пауза, озвученная лишь озадаченным сопением домового.

— Ливченко, я не понимаю, зачем плачу тебе деньги, – тихим, но страшным голосом начала чеканить Верховная. – У тебя ключи от архива и ты должен в оба следить, чтобы никто посторонний туда не проник! Там книги по опасной магии, и ты их выносишь сам и вручаешь в руки неизвестно кому! Какие конкретно книги ты выносил из архива??

— Н-не помню, — промычал Диня, на что в ответ ведьма рявкнула так, что он едва не выронил телефон:

— А ну живо туда!!! И показывай мне с экрана…

Домовой всполошился — в ноутбуке замелькали стены, окна и комнаты – его несли в руках, долго гремел тяжелый замок, пока не показалась затемненная комната, отделанная резным деревом, с массивными книжными стеллажами от пола до потолка. На стеклах посверкивали изящные гравировки: «Заговоры защиты», «Порчельные», «Проклятия», «Переклады», «Свечное колдовство», «Вызовы людей», «Вызовы потусторонние запрещенные». Увидав, что содержимое именно этого стеллажа пропало полностью, ведьма побледнела и провела ладонью по внезапно вспотевшему лбу.

— Ливченко, да меня обманули и обокрали! Меня обокрали у тебя под носом, а ты там дрыхнешь и деликатесы жрешь, бездельник!

— Но Верховная, я же вам их в собственные руки от…

Договорить домовой не успел: ведьма с  треском захлопнула ноутбук и, высунувшись в окно, махнула рукой.

Из стоящего позади «Ровера» прытко выскочил парень в черном плаще до пят и подбежал к окну, склонившись и щуря чуть раскосые восточные глаза.

— Что-нибудь случилось, Дарья Романовна?

— Выборг отменяется. Да, отменяется, потому что…

Ведьмак почтительно кивнул, ожидая продолжения фразы.

— У меня появились планы в Петербурге, — медленно проговорила Верховная, и лицо ее сейчас снова стало выглядеть гораздо старше своих лет, а глаза будто глянули сквозь мир куда-то очень далеко.

— Возможно, мне понадобится сопровождение в Петербург, я собираюсь навестить там кое-кого. Я бы назвала его имя… но вряд ли ведьмовство забыло прошлую зиму. Понимаешь, Стас, о ком я?

— Морок? — Ведьмак Стас Шкурин, который был совсем не робкого десятка, слегка побледнел и поджал губы. – Неужели вы пойдете с этим существом… на какой-то прямой контакт? Это же небезопасно, Дарья Романовна. Мы могли бы связаться с Темным Департаментом и передать им письмо с уведомлением о всеобщем сборе трех сторон Конвенции…

— Всеобщий сбор их Темный Департамент будет со скрипом готовить полгода, поскольку нет никакого повода. И явятся они туда хорошо подготовленными. Мне надо застать их врасплох, — Верховная ведьма, прищурившись, бросила быстрый внимательный взгляд на ведьмака.

Сейчас парень всерьез был напуган: забегали глаза, даже слегка задрожали пальцы.

А ведь этот Стас Шкурин — сильнейший наследственный колдун из многих, состоящий во влиятельном московском ковене, несмотря на молодость. Может сжить со свету любого человека, перешедшего ему дорогу, а его отец в магических битвах за влияние угробил не один десяток ведьм. А сейчас как ребенок испугался только упоминания того, кто был способен шутя отнять рассудок даже у самого сильного ведьмака…

— Выдохни, в лапы подлого тролля никого не потащу, — усмехнулась Верховная. – Все же у меня с тёмным народом давние связи, сама разберусь.

— И какие будут указания для нас? – ведьмак явно вздохнул с облегчением. – Прикажете провести разбор полетов в Выборге? Костровых давно пора лишить места в Ведьмовстве — налогов от них в казну почти не поступает, скатились по наклонной…

— Как бы многим из вас не покатиться туда же, — Верховная огрела ведьмака свирепым взглядом. – Я же сказала – Выборг отменяется. Возвращайтесь в Москву и ждите моих распоряжений.

— Но та ведьма Кострова, – осмелился снова напомнить Стас. – Неужели вы оставите ее в ведьмовстве, хотя от нее одни проблемы?

— Те семьи, где есть потерявшие дар колдуны и ведьмы, на шабаш допущены не будут, и из ведьмовства тоже будут изгнаны, — успокоила его Верховная. – А сейчас передай приказ по всем ковенам: практика и прием клиентов запрещен всем без исключения, пока я не выясню, что происходит. А кто нарушит мой приказ, тому на нашем шабаше места не найдется. Вопросы есть? Если нет, тогда не задерживаю.

— Все ясно, Верховная, — почтительно поклонился молодой колдун и, подобрав полы плаща, поспешил обратно к своей машине.

Одна за другой ведьмовские машины начали разворачиваться, и уже через минуту кортеж мчался по Западному Скоростному диаметру в объезд, чтобы выехать на шоссе обратно до Москвы.

Красный же «Ягуар» к тому времени гнал по трассе в противоположную сторону, в северную столицу, где набирала силу летняя гроза.

***

Петербург грохотал ливневым шквалом и раскатами грома: хлестало по тротуарам так, что асфальт казался кипящим.

Дождь погрузил Конногвардейский бульвар в непроглядную пелену, и по ступеням, ведущим в подземный переход на площади Труда, бежали мутные дождевые реки, собираясь в огромную лужу, загороженную строительным забором с надписью: «Проход закрыт. Идут реставрационные работы».

Какие-то работы здесь действительно шли: людские глаза замечали вспоротую тротуарную плитку у полуразрушенного грота, который вел в засыпанный когда-то старинный подземный канал.  Невнятный гул доносился оттуда, что наводило на мысли о подземных работах, но проверяющие службы сюда не наведывались, и лишних вопросов никто из людей не задавал.

В самом переходе, под землей жизнь бурлила не меньше, чем в грозовых небесах. Подземное небольшое кафе было забито народом чуть ли не до потолка, из-за стекол слышались голоса и смех, в полусумраке мелькали разноцветные огни глаз, крылья, длинные когти веселых девиц…

Чуть поодаль от эпицентра веселья, прямо рядом со входом в грот стоял под открытым небом раскладной походный стол, заставленный коробками с пиццей и пластиковыми стаканчиками с кофе из Макдональдса.

За столом, игнорируя поливающий их дождь, сидели трое тёмных личностей.

Хмурого домового с подбитым глазом звали Фобос Карлович, и он уже много лет являлся бессменным завхозом Носферона. Сидящего с ним рядом молодого рыжеволосого парня с крыльями звали Ян ( или как прозвали его студенты Носферона – Янчес), и, несмотря на молодость, он уже успешно руководил факультетом Валькируса. Седоволосая оборотенесса, которая хрипло прокашливалась и молча пила остывший кофе, щедро разбавленный дождевой водой, работала обычной преподавательницей в Темном универе.

 — Мать моя женщина, ливень-то как припустил, — щурясь от капель дождя, произнес крылатый Янчес. – Но после пылищи библиотечной самое то, что надо. Уф… ведь прямо уральский горный хребет, можно сказать, разобрали на листочки. Архив Носферона мне будет сниться до конца жизни! Кстати, я обратил внимание, что столовую нашу как-то слишком шумно ремонтируют, вчера туда заглянул – дым коромыслом и хихиканье. Вы не в курсе, Фобос Карлович?

— Я не могу разорваться и уследить за всем сразу, — ворчливо отозвался завхоз. – Меня больше интересует, когда заработает деканат, чтобы жалобу написать. Этот бездельник Грозный совсем озверел… — Фобос Карлович осторожно потрогал фингал под распухшим глазом. – Я все же добьюсь, что старого козла уволят. Так и скажу – или уважаемое семейство Ливченко, или недоумки Грозные, у которых мозгов не больше, чем у водяных! Выбирайте… хотя нет, буду писать все-таки сразу в Темный Департамент!

— А домовые обещали, что жаркое и засушливое лето будет, — быстро перебил его крылатый декан, чтобы сменить тему. — Как же так, Фобос Карлович? Дождина-то какой…

— Лето, знаете ли, только началось, Ян Вячеславович, — в ответ буркнул завхоз. – Жара в июле придет, гарантирую. И радуйтесь, что не предсказываем катастроф новых или…

— Прекратите, — кашлянув, хрипло перебила его Лина Кимовна, —  Хватит, Фобос Карлович! Мы и так натерпелись страха, лучших студентов потеряли! Нет-нет, все беды позади. Будет все как в прежние времена. Первокурсники понаедут, начнется суета… — с почти мечтательными нотками произнесла она, сморкаясь в платочек.

— Оп-па, — вдруг высказался декан Валькируса, когда в его чашку плюхнулось что-то похожее на огромную каплю воды. – А смотрите-ка, дождевик попался. Вот ведь легки водяные на помине… А ну кыш!

Двумя пальцами Янчес выловил водяного из своей чашки. Тот извивался, стараясь вырваться, гневно таращился рыбьими глазками, потом тяпнул валькера за палец беззубой пастью и шлепнулся на стол. Плюх! За ним сверху упал следующий, потом еще один и еще…

— Погодите, это не просто дождевики балуются… Это же Темный Департамент передает сообщение своим допотопным способом, — Фобос Карлович хмурился и шевелил губами, пытаясь понять, что за безумную пляску устроили водяные на столе. — Да булькайте вы понятней! К нам едет… приближается… кто-кто?

Дождевые водяные прыгали по столу и беззвучно что-то вопили, опрокидывая чашки и брызгаясь на залитом дождем столе.

Спустя десять минут на Конногвардейский бульвар вывернула яркая машина и лихо припарковалась около подземного перехода. Вышедшая из нее Верховная ведьма увидела стоящий под дождем стол и пару опрокинутых стульев, будто компания, которая недавно еще сидела здесь, поспешно покинула это место и скрылась.

Ведьма, поджав губы и прищурив глаза, осматривала подземный переход, нисколько не заботясь о том, что проливной дождь насквозь промочил ее плащ и туфли.

Спустя какое-то время из подземного кафе неторопливо поднялся по ступенькам Герка Готти — юноша с кудрявой черной шевелюрой и играющей на губах вежливой улыбкой.

В каждом движении его сквозила скрытая сила и легкость хищника, а изысканные манеры и едва заметные при свете дня красные отблески зрачков выдавали в нем вампира.

  Увидав Верховную, юноша изобразил притворное удивление и раскинул в приветствии руки.

— О-о, кто к нам пожаловал, незабвенная Дашуля! – заговорил он с преувеличенной вежливостью со слегка издевательскими нотками. – Чем же мы, нечистая сила, обязаны такому высочайшему вниманию? Или снова жаждешь прорваться в Носферон, подраться и тряхнуть стариной? Придется подождать до осени, когда наш универ отстроится, да…

— Здравствуй, Герман, — сухо отозвалась ведьма. – Изволь проявлять уважение, и не хамить ведьмовской стороне Конвенции. Для вас, Готти, я Дарья Романовна, и не нужно фамильярничать.

— О-о, а также не нужно так нервничать, драгоценная Дарья Романовна, — вампир продемонстрировал язвительную улыбочку. – Мы же любя, мы же по старой памяти! Тем более, что мы-то главведьме, то есть тебе, не подчиняемся, сама понимаешь…

— Как и Ведьмовство не подчиняется вашему Темнейшему, — отрезала Верховная. — У меня только один вопрос… где Егор Бертилов?

— А-а вот оно что, — Герка заулыбался еще шире. – Неужели соскучились? Вообще-то он тоже не находится под юрисдикцией Темнейшего, он сам по себе. Но учитывая наши теплые отношения с вами, я отвечу. Вот — ваш драгоценный Бертилов, празднует свои восемнадцать лет! – и Герман, отступив, указал назад, в подземный переход, где за стеклами кафе спина в зеленой рубашке мелькала среди ребят.

Верховная молча некоторое время смотрела в ту сторону, потом перевела взгляд на вампира.

— Меня не интересуют копии Морока. Где сам Егор Бертилов, где его оригинал?

— Трудный вопрос. Оригинал уже не маленький, — Герка дипломатично выдавил поскучневшую улыбку. — А я ему не нянька. Есть еще вопросы у вас, Дарья Романовна?

— Есть. Меня интересует, где сейчас находится Темнейший. Тоже трудный вопрос?

— Вовсе нет. В библиотеке Носферона он, читает. Архив же перевезли недавно, мы все только закончили разбирать завалы, теперь малость отдыхаем. Знали бы вы, сколько там пыли! Я бы пригласил вас, Дарья Романовна, вдохнуть свежайший воздух Носферонского архива, но мне слишком дорого ваше здоровье…

Не ответив вампиру, Верховная резко развернулась и зашагала к своей машине. Полы ее черного плаща гневно развевались в такт шагам.

— В библиотеке Темнейший, как же… книжечки он пыльные почитывает! А Морок весело празднует свои восемнадцать… Просто пай-мальчики оба, душа радуется! – яростно фыркнула ведьма, сев в машину и ударив по рулю кулаками. — А тем временем у меня стащили все книги по вызову мертвых с того света. За идиотку приняли… Вруны, паршивцы…

Высказав эту тираду сквозь зубы, Верховная ведьма лихо вывернула с Конногвардейского бульвара.