«Суперлуние»: Глава 4. Страх

Воскресенье началось с гневного трезвона в дверь, который разорвал сонную тишину.

У тетки были ключи, да и прийти с ночного дежурства она должна была только около полудня. Поэтому Тая долго не вылезала из кровати, гадая, кто может ломиться в дверь в такую рань. Но этот кто-то настойчиво обрывал дверной звонок и не собирался уходить, поэтому пришлось вылезти из кровати и брести походкой зомби к двери, завернувшись в одеяло.

Растрепанная и красная, как помидор, Ирка Елесина ворвалась в прихожую, оглушив ее возмущенным визгом.

— Спасибо тебе огромное, подруга! – завопила Ирка. – Сдала с потрохами меня матери, да?! Огромное тебе спасибо! И Дашку сдала, потому что моя мать позвонила ее родакам! А сама вся такая правильная, пай-девочка, домой явилась до полуночи… На мобилу мне позвонить ума не хватило?!

— Ир, не ори, — Тая поморщилась. – Прости, я не подумала.

— Не подумала она! – продолжала орать разъяренная Елесина. – А мы с Дашкой теперь в полном дерьме, у нас дома такое было, такое… Нас Бугаев в ночной клуб позвал… я что, должна все матери докладывать?! Да ты хоть знаешь, чего я наслушалась?

— Ты бы хоть спросила, что у меня случилось! – начала защищаться Тая, пытаясь перекричать Елесину. – Громов этот мало того, что психом оказался, так еще и…

— Ты просто… Предательница ты! – не слушая, орала Ирка. – Красотка, да?! Блондинка она, альбиноска она, только и слышно со всех сторон – ах, Таисия Темнич как фарфоровая статуэтка, ах, какая красота неземная… А я с моим весом восемьдесят кило рядом с тобой, как бегемот! Вообще мы с Дашкой как фон для тебя, нам достается внимание от парней только тогда, когда они понимают, что с тобой у них полная безнадега! Бугаев  — вот все, что мне светит, пока ты рядом!

— Елесина, ты обалдела? – вспылила Тая. – Да у тебя хоть Бугаев есть, а у меня ни одного романа в жизни не было до сих пор! С Громовым вообще позор. Зачем ты разболтала ему про мой срыв, я ведь только тебе одной рассказала! Он меня начать специально пугать, чтобы я домой к нему прибежала! Спасибо тебе за это…

— Ничего я ему не говорила, не ври!!! – зло рыкнула Ирка, выбегая на лестницу, и хлопнув дверью так, что с вешалки рухнула на пол теткина зимняя куртка.

Что и говорить, воскресенье начиналось так же отвратительно, как и закончилась вчерашняя суббота: со скандала и мерзкого настроения.

Остаток такого дня лучше было бы пробездельничать дома, но ждала подработка – раздавать листовки у метро. Деньги платили небольшие, но к теткиной зарплате это было необходимое подспорье бюджету – кроме карманных денег, без которых в семнадцать лет не проживешь, еще и оплата коммуналки за квартиру.

Завтракать, возиться с кофеваркой и обновлять свой блог в инстаграмме настроения уже не было. Покормив кота и наскоро глотнув растворимого кофе, Тая выскочила из дома.

 

***

 

Василеостровская станция метро – несуразная и вечно переполненная народом, а близлежащие к ней улицы, которые по-питерски назывались линиями, были густо облеплены вывесками, кафе и всевозможными магазинами и салонами. В одном из таких салонов и ждала подработка: Тая поднялась в небольшой офис на втором этаже над салоном красоты «Блонди», где пахло парикмахерской, чужими мокрыми волосами и приторно-сладкими духами менеджера Лилии.

— Ага, Темнич явилась! Свои листовки получай, распишись… — Лилия заполняла ведомости со скоростью принтера. — И запомни – увидим больше десяти листовок в ближайшей урне — оплаты не будет.

— Но это же не я их выкидываю! – возмутилась Тая. — Многие берут и выбрасывают сразу…

— Ты просто бездарно их раздаешь. Улыбайся! – Лилия изобразила фальшивый оскал белых зубов в обрамлении яркой помады. — Но не парням, потому что они не наши клиенты. А то вечно к тебе прицепятся какие-нибудь гопники. Улыбайся женщинам с плохими прическами и говори, что ты только что вышла из нашего салона. И волосы распусти.

— Но это же вранье будет! Я не крашу волосы, я альбинос.

— Ой, все, иди работай, честная ты наша, — поморщилась Лилия. – И отгоняй своих вечных воздыхателей, а то распугивают клиентов от салона мерзкими рожами…

Тая, решив не вступать в перепалку, расписалась, забрала увесистую пачку, остро пахнущую типографской краской, и выпорхнула из офиса в мартовский день.

Хорошо, что есть такие дни – яркие и очень-очень весенние, наполненные слепящими солнечными искрами и нежным ароматом мимозы. Мимозой торговали в окрестных лотках около метро: близилось восьмое марта, и мохнатые охапки желтых шариков бойко расходились по рукам.

То ли так подействовала весна, то ли солнце, но плохое настроение постепенно улетучивалось. Тая вдруг подумала и поняла, что — нет, не делилась Елесина ни с кем ее сокровенными признаниями. Когда знаешь человека всю жизнь, а Ирку она и правда считала роднее сестры, то всегда можно определить, когда этот человек врет, когда нет. Да и редко врала Елесина, скорее уж рубила правду в силу своего ураганного характера, а потом огребала неприятностей. Ирка позвонит первой – будет разговаривать обиженно, сквозь зубы и спросит что-нибудь про грядущие экзамены. Тогда можно будет извиниться, но не раньше – иначе Елесина просто швырнет трубку.

Кто знает, может быть, Макс просто шел где-то неподалеку по улице в то утро и все видел? А об остальном просто догадался… Да и на Макса злость уже почти прошла. Может, никакой он и не сектант, ведь совершенно не похож. А может, этот парень влюбился и натворил глупостей, но разве она сама всегда совершает умные поступки?..

Тая зачем-то полезла в телефон проверять, не отписался ли Макс от ее инстаграмма.

«Не отписался», — почему-то обрадовалась она, улыбаясь людской воскресной реке. А та стремилась по Среднему проспекту и была значительно веселее, чем река понедельничная. Много людей с пакетами продуктов, тортами, цветами и покупками, влюбленных пар.

— Стать блондинкой в нашем салоне! – Тая выкрикивала фразу, в которой не было откровенного вранья, но зато была интрига.

Листовки она раздавала только шатенкам или же блондинкам, которым не помешало бы подновить окраску. Жгучие брюнетки же мерили ее презрительными взглядами.

Сегодня ей везло: почти все листовки оказались в сумочках или карманах, и никто не бросал их демонстративно в ближайшую урну. Тая уже предвкушала выполненную норму и получение денег за неделю, даже позволив себе сбегать погреться на чашку чая в ближайший фаст-фуд, где одуряюще пахло курицами-гриль.

К шести вечера весенний день помутнел, солнце сползло за крыши, и на улицы осели синие сумерки. Моргнули и зажглись фонари уличного освещения, начали светить и окна квартир. Пальцы озябли, Тая жалела о теплой кофте, которая осталась дома и мечтала о жареной курице с горячим чаем.

Разумеется, что традиционно она своим видом привлекла нескольких «почитателей» ее красоты, которые начали прохаживаться неподалеку, кидая на нее заинтересованные взгляды. Снова парни, с наглыми рожами, и снова ей подмигивали, а кто-то из них даже поманил пальцем…

— Кисо, чего такая белая? – с противной ухмылочкой выдал один из них не слишком оригинальную фразу.

Одарив его в ответ суровым взглядом, Тая мило улыбнулась усталой на вид шатенке и сунула ей листовку, бросив взгляд на улицу, уходящую вдаль цепочкой желтых фонарей.

Вчера примерно в это же вечернее время она поссорилась с Максом. В голове всплыли воспоминания: его ожесточенное, какое-то чужое лицо и странные слова: «Это идет за тобой. Ты оборачиваешься после захода солнца на перекрестке, а за тобой беда, и никто из людей этого не видит, кроме тебя…»

Стояла она сейчас как раз на перекрестке: Среднего проспекта и Шестой линии. Можно ведь просто обернуться и убедиться, что все это полная ерунда. Просто обернуться, что в этом такого страшного? Абсолютно ничего.

Вдруг, поддавшись порыву, Тая обернулась, старательно вглядываясь вдаль темнеющей улицы, да так и замерла на месте, с приклеенной улыбкой на губах.

Какое-то странное движение вдали привлекло взгляд. В глубине улицы просто качнулось одно из светящихся прямоугольников окон, чуть увеличилось в размерах, будто собиралось отлететь от стены дома. Такого быть не могло, и Тая озадаченно заморгала, отвернувшись в сторону.

Взгляд наткнулся на ошивающихся около нее «поклонников».

Все четверо смотрели куда-то позади нее со странным, очень одинаковым выражением на лицах. Это был не страх и не отвращение, а что-то другое. Так хмурым и напряженным взглядом хищного зверя смотрел Бандит, когда за кухонным окном на ящик для цветов садилась огромная ворона.

Эти четверо не были знакомы между собой, но сейчас, как один сделали синхронный шаг, но не назад, а вперед, не глядя на Таю.

Творилось что-то не то, иррациональное и дикое, что не поддавалось никакому объяснению. Рядом было метро и поток людей, который двигался в обе стороны. Но за спиной было что-то еще, другое, чего не видел никто из идущих пешеходов.

— Девушка, листовку даете? – недоуменно донеслось до Таи, и чья-то рука разочарованно отдернулась, а листок, порхая, полетел прочь.

Страх холодящей волной захлестывал изнутри, стучал в ушах, пульсировал в висках.

«Чего ты боишься здесь, около метро, где столько людей, ну что с тобой? – мысленно закричала на себя Тая. – Туманных слов Громова, который просто глупо пошутил, или того, что тебе мерещится? Да ничего страшного там нет, и быть не может!..»

Впившись взглядом вдаль и тяжело дыша, Тая снова обернулась и напряженно ждала.

Вдалеке улицы, за башенкой «Макдональдса», что-то происходило. Темная улица странно двигалась, будто дальний конец ее, с прямоугольниками светящихся окон и фонарями, конвульсивно корчился. Пространство изогнулось, и одно из окон начало медленно подплывать, приближаться. Это окно выглядело очень неприятно и неестественно, а потом уже совсем не окно – из темноты улицы выплывало и приближалось то самое жуткое лицо, которое напугало ее позавчера утром.

Тая метнула потерянный взгляд на тех, четверых, будто ждала какого-то объяснения. Стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Пальцы судорожно сжались, комкая рекламные листовки.

«Бежать… Я с ума схожу, дальше уже некуда, но сейчас надо бежать…» — пронеслось в голове.

Неуверенный шаг, и еще один – наконец ноги сами понесли прочь, по седьмой Линии. Подошвы предательски скользили по наледям, глаза слепили огни.

— Красавица, проблемы? – донеслось от кого-то вслед, когда Тая налетела на стоящую рекламную вывеску кафе и с грохотом сшибла ее.

…В голове вертелись глупые мысли, одна за другой.

Лицо возмущенной Лилии, раскиданные около метро в грязной каше листовки, и потерянные теперь уже деньги за неделю… увольнение с позором… Ирка и ее возмущенный визг утром в прихожей… слова Громова… тетка и ее несбывшиеся надежды… ЕГЭ в конце мая…

Гудки машин резанули по ушам, и Тае вдруг показалось, что она уже не сама бежит, а будто ее несет что-то помимо ее воли. Она как беспомощный котенок перед тем ужасом, который движется по пятам, и собственный дикий страх несет ее над землей — можно даже не перебирать ногами.

Ускорение нарастало, продолжалось, в лицо бил ветер, от которого Тая задыхалась, не в силах даже кричать. Большой проспект, Василеостровский рынок пронесся мимо желтой полосой, потом набережная Невы мелькнула, как синяя круговерть фар, огней, гудков, и через миг впереди показался гранитный спуск к воде. Черная вода зияла сквозь вспоротый лед, и Тая с ужасом зажмурилась, когда вода ринулась на нее.

— Девушка прыгнула в воду! – раздался женский истеричный крик откуда-то позади. – Помогите, скорее!!!

Ледяная чернота обожгла ноги, и Тая, почти теряя от ужаса сознание, ощутила, как ее подхватило и держит над водой, а потом чьи-то руки резко дернули вверх.

— Ну, ты даешь, Таисия! – донесся до нее знакомый голос. – Держись, держись и вылезай скорее…

— Держусь, — прошептала Тая онемевшими губами, пытаясь понять, чудится ей сейчас Громов в роли ее спасителя или все же он реален.

Как реален и Бугаев, который только что помогал ее вытаскивать за капюшон куртки, а теперь стоит и ржет поблизости. И Вероника Кошненкова, и Гордеев – ребята из их класса оказались здесь на набережной, гуляли они тут вечером в воскресенье вместе с Громовым, что ли?

— Вытащили, вытащили ее! – продолжал вопить женский голос. – Промокла совсем, нужно вызвать скорую. В больницу! Она сама прыгнула, я видела!

— Н-не надо с-скорую, — шептала Тая онемевшими губами. – Н-не прыгала я…

Кроме неожиданных одноклассников, вокруг собирались и просто любопытные зеваки: гуляющие у спуска к Неве сбегались на крики и шум поглазеть, что случилось.

— А давайте-ка мотанем отсюда, — по-деловому предложил Макс, подхватывая Таю под локоть.  Та не успела даже слово сказать, как Бугаев, Гордеев и Громов уже тащили ее от набережной прочь.

Сапоги и края джинсов казались каменными от тяжести, ступни ломило болью. Она искупалась в Неве только по колено, едва не сорвавшись туда с головой.

Зато все это сейчас отрезвило: голоса вокруг слышались веселые, человеческие, живые. И все-таки знакомые лица, что немного успокаивало. Даже дурацкое ржание Бугаева, в первый раз в жизни оно не раздражало и не бесило. Наоборот, возвращало в привычный мир.

«Рада их видеть сейчас, даже Бугаева, — думала Тая, дрожа, держалась за локоть Громова. – Даже Кошненкову рада видеть. Хотя нет, это уже перебор…»

— Темнич! Во блин, Таисия! – шумел Бугаев. – Ну, ты ващ-ще, Темнич!!!

— Даня, чего вы делали-то на набережной? – стуча зубами, выдавила Тая, удивившись такому обыденному вопросу.

На самом деле хотелось спросить, закричать – «вы видели то, что за мной гналось??»

— Как — что делали?! – Бугаев снова гоготнул. – Купаться пошли, гы-гы… только полотенчики приготовили, а Громов говорит – о, а ты знал, что белые рыбы в Неве водятся?

— И листовки вокруг плавали, — в тон ему весело добавил Макс. – Таисия, ты их решила карасям раздать, типа?

Завтра наверняка в школе самой главной новостью будет эффектный прыжок Таи Темнич с набережной в Неву. Никто же не поверит, что она не сама, что ее будто что-то тащило туда и толкнуло, а потом вытолкнуло… но вот этого лучше никому не говорить.

Пока Тая размышляла, Макс что-то говорил и говорил, а Бугаев очень громко начал петь «я свободен, словно рыба в небесах!» и Кошненкова шла молча, пока не свернула в сторону, даже не попрощавшись.

— Ч-что? – встрепенулась Тая, когда Макс что-то громко сказал.

В глазах у нее позеленело и произошло это настолько резко, что она вздрогнула, дернулась и чуть не полетела кувырком, споткнувшись о каменные ступени. Даже неожиданно рассмеялась, сама над собой, над своей неуклюжестью.

Уходя высоко вверх, над ней высился дом. Огромный дом из серого камня, угловой, обликом своим смутно что-то напоминающий. В облике этого дома было что-то неправильное, какое-то несоответствие. Что именно, Тая понять не успела: в этот момент широкие двери дома распахнулись, ослепив ярким светом.

— Ма-акс! – раздался женский возглас. – Что случилось??

— Мам, я выловил Таю Темнич из Невы, и пригласил на ужин! – весело ответил Макс.

(продолжение следует)