Перейти к содержимому

Влада и война призраков: Глава 2. Родной Носферон

12 Май 2015Комментариев: 5 Влада и война призраков

Остаток пути до центра Москвы автобус несся со страшной скоростью, а Лина Кимовна яростно ругала Колыванова, обещая тому деканатские кары всех видов, если они опоздают на общий сбор. Дождь, будто нарочно, усилился и теперь отчаянно хлестал по мостовой, устраивая бурные реки на асфальте.

Пробравшись к центру города, автобус остановился в конце Сретенки, включив аварийную сигнализацию, и студенты, похватав багаж, вывалились из него, бросившись бегом к подземному переходу станции метро Сухаревская. Там уже было столпотворение, и можно было не сомневаться, что толпятся свои: только нечисть будет спокойно стоять под проливным дождем без зонта и капюшонов, радуясь льющемуя за шиворот дождю. К счастью, группа студентов под командованием Лины Кимовны опоздала не одна: почти в каждом автобусе нашелся свой идиот, какой-нибудь упырь или тролль, из-за которого светлый патруль долго и вдумчиво сочинял отдельное замечание.

ill_2- Ребята, заходим в вестибюль! – надрывалась Лина Кимовна, размахивая своим черным зонтиком. – За-хо-дим!!! Не толпимся! Сначала все раздеваемся в гардеробе, валькеры, вешаем куртки, а не швыряем… потом в актовый зал на приветствие ректора!

Свои! Влада радостно выдохнула, вдруг поняв, как же она соскучилась по Носферону. Наконец-то учеба, лекции, аудитории, однокурсники! Гильс наверняка уже был внутри универа, скорее бы увидеть его…

– Альбинка, привет! Фанька, опять жуешь! Ух ты, Юлька, новая прическа! – Влада бросала приветствия и улыбки направо и налево, радостно смеясь.

Попасть в Носферон с Сухаревской площади было довольно просто: спуститься по ступенькам в подземный переход. Человека, который не имеет отношения к тайному миру, ждало обычное метро. Студент же Темного Универа попадал сначала в зловоротню, а потом в вестибюль Носферона, сразу видя огромный холл, выложенный черным сверкающим мрамором и гневную физиономию охранного домового, который почти всегда орал, размахивая кулачками.

– Проклятучие оруны воспряли из бездельничества летнего! – слышался надтреснуто-визгливый голосок охранного домового Буяна Бухтояровича, который отличался почтенным даже для домового возрастом, неповторимым лексиконом и крайне трудным характером. – Изыдите отседова, школяры толпячие!

Толчея была чудовищная, вешалки обрастали куртками и плащами, в ушах звенело от приветствий и смеха, сверху на головы почему-то капала мыльная вода. Задрав голову, Влада увидела, как вечная уборщица Носферона – монстр Тетьзин с глухим ворчанием передвигается по потолку, расставляя шваброщупальца и балансируя ведрами.

Вот и универский завхоз – домовой Фобос Карлович, который стоял около статуи Якова Брюса и громко зачитывал по бумажке предсказания в стиле Нострадамуса в стихах собственного сочинения, которые никто не слушал.

Влада с каждой минутой входила в привычную колею, вспоминая, что такое студенческая жизнь. Когда надо посмеяться, или промолчать, сострить или просто огреть кого-то по шее сумкой.

– Привет, Муранова не видел? – окликнула она Ганца Готти, старосту вампирского факультета, который сосредоточенно копался в списках распределения студентов по общежитиям, вслух ругая бестолковых кикимр, которые их составляли.

– В деканат пошел, относить заяву о восстановлении, – Ганц, как всегда, был в курсе всего. – Если пойдешь туда, к стенкам около деканата не прислоняйся.

– Почему это?

– Потому что их красил Бертилов, а у него все с вывертами,- хмыкнул тот в ответ. – Тролль награжден штрафным трудом за летние подвиги. Стенки не сохнут, но это еще не самое страшное. Знаешь, что замректора теперь Адочка? Бедняга Горан, понизили его из-за всего этого, что было летом…

– Да, я в курсе, – Влада уже собралась было продираться в сторону деканата, как вдруг увидела Егора. Тот был живописно перепачкан черной краской, а на лице было написано презрение и филосовское отношение к свалившимся на него испытаниям. Шетнадцатилетний тролль сидел на подоконнике около гардеробной, болтал ногами и отпивал жуть-колу из перепачканной краской бутылки.

– Егор! – Влада улыбнулась, подходя ближе. – Бертилов, привет! Как жизнь?

– Офигенски и наикрутейше, – выдав эту фразу, Бертилов мрачно огляделся по сторонам и спрыгнул с подоконника. – Летом красил Носфер, торчал в местной библиотеке. Читал всякую дребедень. Я ведь писал тебе смс-ки, да и по скайпу сообщения, разве ты не читала их?

– Читала, – Влада смутилась, вспомнив. Тогда ей казалось, что тролль все еще бредит после летних событий, настолько чато там повторялась фраза «давай встречаться», и даже часто закрывала его сообщения, лишь пробежав глазами.

– Огнева, если этот балбес начнет рушить реальность, скажи ему волшебное слово – «подушки», у него теперь на них фобия, после того, что он натворил! – весело кинула Синицина, пробегая мимо с пачкой бумаги.

– У меня не фобия, Синицина, а аллергия… И запомни – тролли не рушат реальность, а лишь корректируют постылую действительность! – возмущенно рявкнул ей вслед Бертилов, и листки из рук юной фурии вдруг взметнулись вверх. Та взизгнула, пытаясь их поймать, но они, шелестя уголками, сбились в дружную стайку и понеслись по вестибюлю, пока не врезались в нового замректора Аду Фурьевну.

Послышался возмущенный вопль замректорской глотки, и народ в радиусе десяти метров от эпицентра Бертилова разметало в стороны. Ядовитые плевки фурии лечились только водой из универского бассейна, который вонял болотом и дымился, будто кратер вулкана.

Влада решительно схватила Бертилова за рукав и утащила в гущу толпы, тут же налетев на веселую компанию вампиров во главе с Гильсом Мурановым. Даже среди вампиров, обычно вызывающе смазливых на фоне остальной нечисти, Гильс сразу же бросался в глаза удивительной, какой-то звериной красотой безупречно вылепленного лица, яркими насмешливыми глазами, под взглядом которых у любой без исключений девчонки подгибались колени и сердце начинало биться гораздо сильнее. Фигура у Гильса тоже была удивительной: если бы хищник, ягуар или гепард превратился бы в человека, то он стал бы именно таким – с широкими плечами, узкой талией и гордой посадкой головы. А уж угольно-черные волосы, раскиданная на глаза длинная челка, вечно рваные черные джинсы и потертая футболка с красным пауком придавали юному вампиру налет хулиганской небрежности, которая ему очень шла.

Влада, с трудом отведя от Гильса взгляд, напряглась, вспоминая имена его приятелей – малознакомых ребят. Вот на это всегда была плохая память, поэтому из своего курса она помнила только треть. Разумеется, здесь был вездесущий Герка Готти, еще Игнат Дымов, слишком невысокий для вампира, что компенсировалось задиристым характером, светловолосый Денис Холодов, а имена и фамилии остальных троих Влада не помнила.

– Салют, хохмач!  Ты чего со стенками около деканата сотворил, чудило подушечное?

Гильс с силой ткнул Егора в плечо, и тролль слегка побледнел, услыхав слово «подушка». Но устоял на ногах, криво ухмыльнувшись.

– Здорово, бро! Пауков по карманам распихал?  – Егор протянул Гильсу кулак и тот ударил своим кулаком в ответ в своеобразном приветствии. Друзья явно намекнули друг другу на произошедшее летом, а Влада решила, что ей пора вылезти из-за спины Бертилова и показаться на глаза Гильсу.

– Привет! – она почувствовала себя глупо, не в силах сдержать счастливую улыбку.

– Кого я вижу! – Гильс кивнул на нее своим приятелям. – Самая смелая и отчаянная девчонка в универе. Я уже дважды ею спасен, и в неоплатном вечном долгу.

–  Да ты просто специально погибаешь, Мураныч, чтобы такая симпатяга тебя вытаскивала, – прокомментировал Денис. – Меня бы кто спас хоть раз… фигушки дождешься от девок.

Вампиры рассмеялись, а Влада с досадой подумала, что трагические еще недавно вещи спустя какое-то время превращаются в повод для шуток.

– А что за кипеш-то был с автобусами у вас? – спросил у Влады Гильс. – Говорят, всех светляки тормозили у Москвы, наезжали, запретили бои. Ведьмобродие по этому поводу уже высказалось?

– А вот с нами надо было ехать, а не мимо на байке рассекать, – Влада рассмеялась. – Темнов что-то говорил про нехороший магический фон, а сам даже посерел, но он вообще в последнее время нервный…

– Ребята, в зал, а за-ал! – громко пропела Лиина Кимовна, пробегая мимо. – Мальчики, девочки, не толпитесь у дверей, успеете еще наговориться, все проходим в зал!

– Идешь, Огнева?

И Гильс, подмигнув ей, тут же свалил в сторону дверей актового зала со своей компанией. Появление Муранова было встречено бурей восторга, и он долго перекидывался с девчонками шуточками и прочей словесной ерундой, пока не отлепил от себя последнюю кикимору.

Влада хотела было ринуться вслед за Гильсом, но ее ухватило что-то за плечо с такой силой, что ворот блузки натянулся, с болью врезавшись в кожу.

Она гневно обернулась, чтобы обругать какого-нибудь грубияна, но снова увидела Бертилова.

– Я же сказал, что у меня к тебе важный разговор, а ты сбегаешь! – сказал тролль совершенно другим голосом, совсем не таким, каким только что хохмил с парнями.

– Бертилов, ты разорвешь мне одежду! Отпусти сейчас же!

– Не смей бежать к Муранову, Огнева. Сначала поговори со мной. Если я вообще хоть что-нибудь значу. Не смей, слышишь?

Голос у тролля был злой и раздраженный, но блузку он отпустил. Влада, махнув рукой и крикнув: «давай-потом!», вбежала в зал, тут же начав пробираться между коленок туда, где мелькала яркая черно-красная футболка Гильса.

Она споткнулась о длинные ноги вурдалака Федьки Горяева, отдавила лаковый ботинок красавцу-оборотню Ромке Шнягину, а потом вдруг произошло что-то странное. Ноги внезапно перестали идти, и Влада, чтобы не упасть на колени к Фаньке, толстому троллю, который занял сразу два кресла, умудрилась приземлиться в проход между рядами на ковровую дорожку.

Кто это сделал, можно было не сомневаться, и сросшиеся боками ботинки, которые стали тесными настолько, что невозможно было их стянуть с ног.

– Ну ты, Бертилов, и зараза…

Тролль уселся прямо на пол рядом с ней, и пара любопытных взглядов, которые на них успели бросить, тут же наткнулись на полупрозрачный зеленоватый купол, который, как вуаль, опустился на нее с Егором, взявшись невесть откуда. Звуки зала слегка притихли, будто кто-то немного приглушил звук.

– Будет разговор, темноглазая, – твердо заявил тролль. – И после него вали к вампиру, к черту полосатому – куда угодно. Но этот разговор будет.

– Ладно. Вот это верни, как было, – Влада ткнула пальцем в свои пострадавшие ботинки, но Егор щелкнул пальцами, и те только теснее прижались друг к другу.

– Слушай меня внимательно, – обстоятельно начал говорить Егор. –  Ты знаешь меня уже два года, и все это время я был твоим другом. Друг – в переводе с вашего девчоночьего, значит, типа, «запасной» парень. На тот случай, когда ты ссорилась со своим вампиром и получала от него щелчок по носу. Так ведь?

Тролль, прищурившись, схватил Владу за подбородок и поднял ее лицо, выжидающе разглядывая ее.

– Это хамство, Бертилов, – Влада гневно отбросила его руку. – Я тут валяюсь в проходе актового зала со склеенными ботинками, чтобы выслушивать гадости?!

– Будешь выслушивать, – фыркнул Егор. – Будешь, а потом хоть в деканат на меня жалуйся, если хочешь… и не забудь прислониться к стенке. Ты помнишь, когда летом Гильс слетел с катушек и охотился на тебя… Помнишь, все ведьмы, которые собирались тогда, летом на Кудринской, все они дружно увидели, что ты погибнешь?

– Ну, допустим, я помню,- Влада поморщилась, нехотя вспоминая неприятные для себя события. – Тогда погиб мой фантом, потому они это и увидели. Все логично. Все это в прошлом.

– А вот ничего с тех пор не изменилось! – вдруг неожиданно громко рявкнул ей в лицо тролль. – Ни-че-го! Сегодня произойдет что-то последнее, что тебя столкнет в пропасть, над которой ты висишь на ниточке!

Влада недоумевающе взглянула на тролля, но физиономия Бертилова сейчас была хмурой и злой настолько, что его трудно было узнать.

– Я не хочу тут валяться на полу, Егор…

– Погоди. Когда я обморочил людей в Москве, чтобы те завалили подуш… – Егор отвернулся и несколько секунд молчал. А потом продолжил говорить: – Чтобы те завалили этой фигней, которую ночью кладут под голову, весь переулок… Ты тогда упала с крыши, и не пострадала. Откуда я знал заранее, а? И почему сейчас не веришь мне?

– Ты просто знал, что Мурановы живут в Козихинском, это было совпадение, – Влада поморщилась, пытаясь поудобнее уложить затекающие ноги. – Я не хочу больше слышать всякие пугалки. Мне осточертело их слышать, что я в опасности и все такое! Подушка, Бертилов!

Это помогло – тролль схватился за голову, будто на него обрушился внезапный приступ головной боли, зато ботинки отлепились друг от друга, и Влада вскочила на ноги. Не оборачиваясь на Егора, она принялась продираться через ряды коленок, чтобы добраться до компании вампиров во главе с Гильсом. Тот позвал ее, а сейчас наверняка ждет и не понимает, куда она делась.

– Ги-ильс!

Вампирский отсек в актовом зале, как обычно, базировался на галерке. Вторгаться так нагло туда, где сидят вампиры, Владе еще никогда раньше не приходилось, и сейчас при виде их породисто-хищных лиц по коже пробежалась волна мурашек.

– Гильс… ну ты чего? – она сделала круглые глаза, добравшись до Муранова. – На меня по дороге напала толпа светлых магов, я кричу, кричу, а ты не слышал…

Вампир поднял на нее глаза и одарил своей фирменной мурановской усмешкой.

– Садись, хулиганка. Ставлю зачет. Ребят, подвиньтесь…

– Подвинемся, если малышка не боится тут сидеть, – Денис Холодов толкнул соседа локтем, и парни выделили ей кусочек скамьи рядом с Гильсом.

В дверях актового зала показалась толпа новичков, одетых в черное с ног до головы, с выбеленной кожей и накрашенными в черный цвет губами. Все это великолепие громыхало серебряными цепочками, перстнями и серьгами. В зале захлопали в ладоши и засвистели.

– Это… это что?! – ахнула Лина Кимовна. – Это… что за готы еще?!

– Новенькие, первокурснички, – объяснил староста вампирского факультета. – Чем провинциальнее вампир, тем больше цацек и прибамбасов. Эти из Твери.

– А мне нравится, – рассмеялся Гильс и, свистнув в два пальца, помахал рукой. – Ребят, супер-прикид!

Залу тоже понравилось, и новоприбывшие новички растворились в вампирском секторе, сделав его значительно живописнее.

– Новеньких реально много, – Герка озирался по сторонам. Видали, сколько новеньких девочек к нам понаехало в Носфер? Мураныч, как они тебе?

– Первокурсницы уже пройденный этап, – отозвался Гильс, пожав плечами. – Ты помолчи лучше, вслушайся в древнедомовой диалект… это же песня!

Позади них раздавалось очень знакомое тарахтение, и, обернувшись, Влада увидела через несколько рядов охранного домового Буяна Бухтояровича, который сидел рядом со своим извечным врагом – завхозом Фобосом Карловичем, и яростно ругался, брызжа слюной и тараща фиолетовые глазки.

– Глаголю я, что злосвет изыдет в нашенский мир, презднаменования ужо отовсюдучи лезуть! – вопил Буян Бухтоярович. – А ты слеп аки кротище, проклятущий Ливченко! Так бы и жахнул я тебя по балдасам, мерзкопротивня вражесущего! Дабы всезнал обормотень на чьейную першпективу наступимши!

– Погромче орите, Буян Бухтоярович, – язвительно шипел завхоз. – Я вас записываю на диктофон, потом выложу в интернет, меня мой племянник научил. Пусть на ваш идиотизм все полюбуются…

Голоса домовых, к счастью, терялись в общем шуме. Летучий народец – валькеры и валькирии развлекались, подлетая к сидящим и щелкая их по затылкам, и, если удавалось быстро отлететь обратно, хихикали под потолком. Пару валькирий вампиры все-таки поймали, и теперь на весь зал разносились их визг и вопли.

Это было традиционное и вполне законное несколькоминутное безобразие перед появлением на сцене кого-то из важных деканатских персон, которая на них рявкнет, и ребята использовали его на полную катушку.

Как и полагается, на сцену актового зала вылезла Ада Фурьевна и состроила милую улыбочку, склонив голову на бок. За ней вышла улыбчивая бесцветная мышка Соня Морфеевна, преподша, способная усыпить аудиторию чуть ли не намертво своим сладким голоском, за что потом приходилось отдуваться на экзаменах. Гвалт не умолкал, и Лина Кимовна, выскочившая следом за сиреной, набрала воздух в легкие и завопила:

– Дорогие дети!!! МОЛЧААААТЬ!!!

Зал переключил свое внимание на оборотенессу, которая получила заслуженные аплодисменты за свой шикарный рявк. Ей хлопали и просили на бис, пока не увидели Горана Горановича и ректора, вышедших из-за тяжелых черных занавесей на сцене.

– Дорогие ребята! – прокашлявшись, начала говорить Лина Кимовна. – Мы все здесь собрались, чтобы начать новый учебный год, чтобы поздравить друг друга и войти в учебу с отличным настроением! Я рада вас видеть всех, отдохнувших за лето и таких радостных и повзрослевших!!!

Оборотенесса сорвала новые аплодисменты, и отошла от микрофона, уступив место Аде Фурьевне. Та что-то вещала со сцены, про планы и задачи универа, про что-то еще, но фурия традиционно не пользовалась успехом у студенческого народа, поскольку все ждали выступления ректора.

Людвиг Батори нисколько не изменился за год: все такой же строгий и собранный, с зачесанной назад волной черных волос и наглухо застегнутом узком черном пиджаке, который вполне мог сойти за короткий плащ. Впрочем, этот вампир из древнего рода тридцатилетним выглядел и двадцать, и пятьдесят лет назад, приветствуя студентов в этом же зале. Возраст у немолодых вампиров вообще читался только в глазах, а выглядеть старше двадцати лет вампир мог только тогда, когда сам этого хотел. Людвиг же явно хотел прибавить себе возраста и солидности, поэтому мрачно одевался и старался сохранять безучастное выражение лица.

– Я приветствую всех студентов нашего университета в этих стенах! – начал говорить ректор резким голосом с металлическими нотками. – Носферон распахивает свои двери для вас, начиная новый учебный год, и все вы смотрите в будущее с надеждами и планами, все вы жаждете новых знаний, стремитесь жить в тайном мире согласно Конвенции и на благо темной стороны! Но сегодня наша, темная сторона тайного мира, сталкивается с серьезными вызовами. Все вы уже знаете, что в этом году запрещены бои вампиров, а также запрещены все мероприятия в нашем университете. Всем вашим семьям, которые проживают на территории Москвы пришли уведомления о том, чтобы они покинули свои дома и квартиры и поселились в резервациях. Я прошу вас всех проявить сдержанность…

Но в ответ зал возмущенно загудел так, что ректору пришлось прервать свою речь.

– Сдержанность, я бы врезал всем этим магам, которые собираются нами командовать, между глаз за запрет боев! – закричал вдруг Герка, вскочив с места. – Встречу хоть одного – точно врежу!

Влада вдруг испугалась, что у нее что-то случилось со слухом – шум зала вдруг смолк, ректор Батори продолжал что-то говорить и объяснять, но его голос стал не слышен, будто между ней и всем залом встала ватная стена.

– Мы не договорили, темноглазая, – раздался из-за спины голос Бертилова, и на Владу снова налетела зеленая вуаль, на этот раз более плотная, через которую едва можно было разглядеть силуэты сидящих вокруг ребят.

Влада вдруг рассмеялась, и Егор недоумевающе посмотрел на нее, подняв брови.

– Мне не везет. Я как раз хотела узнать, что скажет ректор про переселение в резервации и почему бал отменили. А мне так хотелось на бал…

– Плевал я на всяких магов и на балы с боями, – резко сказал тролль. – Но я скажу тебе то, что должен. Я долго думал обо всем этом, у меня было время, пока тут Носферон красил. В общем, это касается тебя и Муранова. Тебе нужно бросить его, Влада. Самой, сегодня. Я не могу тебе ничего объяснить, но просто поверь мне. Я в курсах, что у тебя с ним сегодня свидание, что ты признавалась ему в любви, когда болела…

– Откуда ты знаешь?!

Тролль полез в карман, достал оттуда исцарапанный планшет, потыкал в него пальцем и повернул, показывая страницу «Инстаграмма». На аватарке можно было узнать хитроватую физиономию домового Дини Ливченко, который безвылазно проживал у Огневых. После того, как его поймали за хулиганство, домовому светило наказание от Магиструма, но после вмешательства Влады и ее деда наказание свелось к тому, что Диня обязан был навсегда проживать в доме у Огневых, не имея права его покинуть.

Около аватарки было написано: «БЛОГ ДАМАВОВО ЛИВЧЕНКО. ЗАПИРТЫЙ В СИМЬЕ СВЕТЛАВО МАГА, ИСПАВЕТЬ НИЩАСНОГО»

– Блог? У нашего домового блог в инете?!

– Еще какой блог, хотя в подписчиках пока я, его дядька Фобос, и Ацкий. Но он мечтает набрать в подписчики всех студентов универа, а потом и всю нечисть вообще, – сообщил Бертилов, прокручивая экран, в котором мелькали фотографии с комментариями. – Во, смотри. Огневы завтракают, Вандер Францевич ругается с соседом, который обзывает его «козломагом» и захватчиком, Влада Огнева грустит, Влада Огнева переписывается с Гильсом Мурановым – что удалось узнать из переписки…

– Егор ткнул пальцем в экран. – Во, жжет пацан. Особенно про то, как Муранов назначил тебе свидание сегодня, и ты перевернула всю свою комнату, когда искала короткую юбку и помаду. Ацкий его лайкнул, кстати, за это.

Влада нахмурилась.

– Ливченко что, в инете про меня все, что видит, треплет?

– Короче, вот откуда я знаю, – спрятав планшет, сказал тролль. – Но сейчас это неважно, потому что ты должна сама бросить Гильса. Сегодня ты просто скажешь Муранову, что он тебе больше не нужен.

Влада повернулась к троллю, не веря своим ушам.

– Ты понимаешь, что говоришь? Да Гильс нуждается во мне, он же кровопийца теперь, ему будет трудно. Как он без меня-то?

– Отлично он без тебя, – огрызнулся Бертилов. – Просто поверь мне, что он без тебя прекрасно обойдется, но если ты сегодня не сделаешь, что я сказал – случится беда. Влад, ты же умная девчонка. Ты гордая должна быть. Не бегай за Мурановым, уж поверь мне.

Влада молчала, поджав губы и прищурившись на тролля, на всякий случай проверяя, уж не морок ли сам Егор. Такие шуточки иногда любил выкидывать факультет троллей – создавать временный фантом кого-то из студентов или преподов, которые начинали вытворять разные глупости, чтобы ошарашить всех, а потом с треском разлететься на зеленые брызги… Но нет. Егор именно такой и был настоящий – прямолинейный, когда речь шла о чем-то исключительно важном для него и ехидно-насмешливый во всех остальных случаях…

– Если тебе трудно решиться, я могу навести на тебя морок, – видя на ее лице смятение, медленно произнес Егор. – Сделать так, чтобы ты перестала думать про Гильса, совсем. Стереть его из твоей памяти, не навсегда конечно, на несколько дней. Потом мы с тобой будем веселиться на вечеринке нашего факультета, а завтра начнутся лекции и для тебя настанет совсем другая жизнь. Потому что есть я.

Егор положил руку ей на плечо, проникновенно заглянув в глаза.

– Я никогда тебя не брошу, Владка, не отвернусь от тебя. Ты же знаешь, что такое клятва тролля.

– Ты просто краски надышался, – Влада повернулась к Егору и неловко убрала его руку со своего плеча. – Может, тебе выспаться?

– То есть это и есть твой ответ, – Егор прищурился, и в его глазах сверкнула обида. – Пойди проспись, значит. А когда с тобой случится беда из-за Муранова, я не смогу тебе помочь. И не беги тогда ко мне, я не жилетка. Я парень, а не жилетка, ясно тебе?! – Егор повысил голос настолько, что почти кричал, и даже сквозь плотный непрогляд и непрослух кто-то уже начал недоуменно оборачиваться и смотреть сквозь них, в поисках источника шума, который перебивал речь ректора.

– Угу. Но то, что ты сейчас сказал, это бред. Я ни за что не брошу Гильса, я ему нужна.

– Значит, мои слова для тебя туфта.

– Эти – да.

– Тогда ты просто не увидишь больше прежнего Егора, запомни.

Влада молчала, мечтая, чтобы этот тяжелый разговор как можно быстрее закончился.

– Давай потом поговорим… ты просто сейчас не в себе.

– Не будет никакого «потом». И когда Муранов тебя пошлет подальше, не беги ко мне.

– Подушка, Егор! Подушка, слышишь – подушка!!!

«Волшебное» слово сработало. Тролль болезненно поморщился, побледнел и сжал переносицу, будто от сильной головной боли.

– Живи без меня, Огнева, – Бертилов встал со стула. – Давай, удачи…

Непрогляд слетел, и у Влады на несколько секунд померкло в глазах. Звуки вокруг снова стали громкими: как раз все начали хлопать ректору, который закончил свою речь. А вот Егора рядом уже не было. Зато его ржание послышалось где-то в передних рядах, тролль что-то орал, обнимая сразу и Тановскую, и какую-то растерянную первокурсницу одновременно.

Влада мельком взглянула на Гильса – тот даже не заметил того, что Влада успела, сидя с ним рядом, получить признание в любви и разругаться с троллем, а продолжал смотреть на сцену. В полутьме четко обрисовывался его хищно-красивый профиль, нос с горбинкой, чуть прищуренные глаза, будто слова ректора развеселили его.

Когда аплодисменты и шум стихли, на сцену поднялся Ганц Готти, староста вампирского факультета.

– Сейчас мы должны вспомнить одного студента, – объявил Ганц. – Наш однокурсник и просто замечательный парень Арман Суморок погиб этим летом. Его убили светлые, поганым осиновым обрубком. Давайте помолчим и вспомним его, ребята.

В зале на минуту воцарилась тишина. Гильс вдруг встал, и весь вампирский сектор, как по команде сделал то же самое. Влада тоже поднялась с места, вдруг подумав, что Арману все это понравилось бы.

Лина Кимовна громко сморкалась в платочек, у некоторых девочек глаза были на мокром месте.

– А тепереча внимайте мне и словесам моим! – нарушив тишину, вдруг визгливо завопил Буян Бухтоярович. – Предсказываю приход властелина темныя к новогодью грядущему! Явится в пределы нашенские и темные все падут пред страшным ликом евойным! Завтрась ждите знамения злосвета, дабы оное закроет светило полуденное! Сбирайтесь отроки и бегите из колледжиума…

– Ну, вот и еще один параноик, – пробормотала Влада, которой захотелось вдруг заткнуть уши.

Зал дружно выдохнул, но смеяться не стал, хотя домовой продолжать истошно орать.

– Ребята, теперь все по общежитиям! – зазвенел в ушах голос Лины Кимовны, которая пыталась перекричать Буяна Бухтояровича. – Фобос Карлович, помогите мне вывести Буяна Бухтояровича, пожалуйста! Ему нужно в медпункт, я думаю. Как же так можно, это же безобразие…

Зал, потеряв интерес к домовому, начал движение к выходу, топая ногами и галдя на все голоса.

– Огнева, в два часа около столовки, – напомнил Гильс, и Влада радостно кивнула, сразу же отбросив все страхи и сомнения.

Вечернее обустройство в спальне общежития проходило весело: девчонки, будто компенсируя несостоявшиеся танцы, бесились, с визгом перекидываясь подушками. В комнате теперь было на двух девчонок больше: кроме троллихи Тановской, болотной кикиморы Жанны Болотовой, кикиморы Лизы Маркиной и валькирии Юли Красавиной, тут теперь поселилась парочка новеньких первокурсниц. Обе были традиционно влюблены в Гильса Муранова, и тут же принялись расспрашивать о нем всех подряд, тараща глаза на Владу, поскольку она сидела рядом с ним в актовом зале

Влада, не поддавшись на расспросы, раскладывала вещи, застилала кровать, раскатав валик матраса и стараясь унять дрожь в руках от злости и на Ливченко, и на Бертилова.

Отвратительным было то, что домовой подглядывал за ней, фотографировал все, что у них происходит в доме и потом выкладывал это в «Инстаграмм», да  еще и с комментариями.

«Неблагодарная домовая свинья, зачем только спасала его, чтобы теперь он трепался обо мне всем подряд! Подписчиков он собирает, дрянь. Вот позвоню деду и попрошу его отключить инет…»

Но больше домового ее взбесил тролль. Это было самое неумелое и кошмарное признание в любви, которое можно было себе представить. Бертилов склеил ей ботинки, заставил валяться в проходе зала, потом навесил на нее купол непрогляда, когда она сидела рядом с Гильсом! Предчувствия у него, видите ли, нехорошие по поводу нее. Вот какого черта он нес всю эту ерунду, неужели чтобы испортить ей сегодняшний прекрасный вечер и первое в жизни свидание?

И все это с такими зелеными и проникновенными глазами. Влада на секунду вдруг осознала, что не так давно Егору исполнилось шестнадцать, и рано или поздно, но тролль все-таки решит найти себе девчонку. Не будет же он один, когда почти все парни с их курса с кем-то встречаются или флиртуют. Например, староста вампирского факультета Ганц встречается с валькирией Юлькой Красавиной, Ацкий сегодня в актовом зале откровенно приставал к фурии Синициной, и даже гоблин Йорг, отвратительный, по мнению Влады, до невозможности, был замечен гуляющим с одной из кикимор-первокурсниц. А ведь все они по сравнению с Бертиловым совсем не красавцы. За лето тролль подрос, раздался в плечах, а уж как по нему Тановская сходит с ума, можно даже не вспоминать. Как же не хочется терять его, но не разорваться же надвое! Ведь стоит только поманить Егора, намекнуть, и ведь ринется к ней. И будет все то, что Влада с завистью наблюдала у других парочек: объятия, поцелуи, свидания, записочки на лекциях…

Влада злилась и на себя, за то, что вообще позволяет себе такие мысли про Егора, когда у нее есть Гильс. Постепенно мысли о тролле отлетели, и их место заняли совсем другие, приятные тревоги.

Как одеться на свидание? Может быть, надо было привезти с собой из Огоньково платье, или надеть не джинсы, а супер-короткую юбку? Накраситься, сделать прическу?

«Я ведь не кикимора, – одернула себя Влада. – Краситься и завиваться не буду, но одену юбку вместо джинсов. Я же не мальчишка постоянно в джинсах ходить, а тем более на первое свидание. И еще надо надеть блузку с короткими рукавами, а не с длинными. И туфли на каблуках, а не кроссовки. Мара мне как раз с собой дала одну пару, а размер мне подошел. Все-таки интересно посмотреть, как среагирует вампир на мою кожу. А если прямо сегодня попросит моей крови, если голоден?»

При этой мысли дышать захотелось в пять раз чаще, хотя перед глазами все еще маячила хмурая физиономия Бертилова с его предостережениями.

Владу отвлекла от мыслей влетевшая в голову подушка.

– Огнева, мы о парнях говорим, а ты чего отмалчиваешься, как рыба? – донесся голос Болотовой. – Ты, наверное, думаешь о чем-то высоком и неземном?

– О квантовой физике, – отмахнулась Влада, броском возвращая подушку обратно и вытаскивая мобильный, чтобы еще раз взглянуть на часы.

 

Похожие записи

Комментарии

  1. Сашенька, можете сказать когда выйдет Влада-4 хотя-бы месяц?

  2. О господи да это же шедевр столько эмоций!

  3. ОООО боже мама, мама я схожу с ума…..

  4. У меня плохо предчуствие, что Влада с Гльсом вместе не будут…Но это у меня наверное глюки, если так будет я умру в мучениях.

  5. Интересно,что с Бертиловым

Обратные ссылки

Нет обратных ссылок на эту запись.

Добавить комментарий

Вы должны войти, чтобы добавить комментарий.