Перейти к содержимому

Влада и бал Темнейшего: Глава 3. Ночь в поезде

10 Апр 2016Комментариев: 4 Влада и бал Темнейшего

Мара так обрадовалась решению Влады, что можно было не сомневаться: кикимора уже сама была на грани нервного срыва, и только последний долг перед Вандером держал ее в старом доме около его внучки.

Герка долго торговался, доказывая, то хотя бы до Петербурга необходимо ехать в роскошном кортеже с сопровождением армии мурановской нежити, но тут Влада восстала.

 

- Гера, ни за что! Мы же договорились – никаких привилегий  и охраны! Поеду просто такси и поездом, ясно?!

– Ладно, – быстро согласился Гера, видимо сообразив, что лучше пойти на уступки, пока упрямая девица вообще не передумала. – Отказываешься от привилегий – пожалуйста. Будет тебе такси, поезд и так далее. Мара Лелевна, а вы имеете что-то против роскошных машинок и свиты нежити до самой Москвы?

– Я – абсолютно ничего не имею против, – вздохнула кикимора. – Только провожу Владочку…

До приезда такси еще оставалось немного времени, но неожиданно возникла проблема, во что одеть валькера. Три четверти одежды на нем было сожжено фурьим ядом, а то, что осталось – скорее напоминало набедренную повязку, как у дикарей.

Найти для не хилого парня одежду оказалось непосильной задачей: дедовские вещи были неприкосновенны, а вещи хлипкого Ливченко не налезали Ацкому и на нос. Влада попыталась надеть на валькера свой халат, но Ацкий, услышав хихиканье Герки с Холодом, категорически не хотел «напяливать девчачьи шмотки», а других в квартире не было.

– Ты же почти голый в этих тряпках, – уговаривала валькера Влада. – А мой халат все-таки одежда. Прорежем дырки для крыльев. Конечно, он тебе мал, но у тебя сейчас такой вид…

– Нормалек вид, – воспрявший Ацкий любовался в зеркале своим голым торсом с едва затянувшимися багровыми шрамами от фурьих когтей. – Крылья восстановлю, когда в Носфер попаду. Сразу в наш бассейнчик – бульк! И как новый…

– Я вот понять не могу, как можно было перетащить этот Носферон за шестьсот километров в Питер? – вдруг глубокомысленно выдал Диня. – Там же бассейн огромадный, библиотека и ващ-ще…

– На колесиках ехал, как в старину в Москве дома перевозили, – сострил Герка. – Ты что, не въезжаешь, что физичеcки переезда не было? Просто поменялись координаты входа, то есть зловоротни.

– Свихнуться можно, не представляю!

– А то, что моим мысленным приказам подчиняется мертвая воронья нежить, ты представляешь? – развеселился Герка.

– Завидовать вампирским подконтрам я с детства привык, это для меня норм, – пожал плечами домовой. – Все равно, что вот эта шняга, – Ливченко достал из кармана и подкинул на ладони старенькую «Нокию». – Я разве разбираюсь в тонкостях, как она пашет?

Спустя минут десять Ливченко позабыл про метафизические сложности, занявшись устройством собственной судьбы.

– В этой дыре хоть один утюг есть? – Диня носился по квартире, заглядывая во все углы, пока не нашел утюг в кладовке и не провозгласил на всю квартиру: – Огнева, я в твою сумку его положу, в Питере пригодится…

– Зачем он тебе? – удивилась Влада, глядя, как домовой пытается запихать утюг в ее дорожную сумку, выкидывая из нее вещи.

– Одежду гладить буду, – Диня заморгал глазками. – Я ведь тоже попадаю в твою свиту автоматически.

– Не автоматически, – Влада извлекла утюг из своей сумки, возвращая туда выброшенные вещи. – Я тебя не приглашала, только Ацкого, и то из-за форс-мажора. Ты же в жизни свои шмотки не гладил, чего вдруг?

– Огнева, у тебя один друг, как ты не поймешь, – Диня, вытаращив глаза, приложил утюг к сердцу. – Один друг, который всегда на страже твоих интересов! Мало ли, по лбу кому-то дать за любимую хозяйку?!

– Вот спасибо, – Владе стало смешно. – Твоя зашита такая же могучая, как и бескорыстная дружба…

– А что, у тебя есть другие предложения бескорыстной дружбы? – парировал домовой. Согласен, я положу утюг в свой чемодан. Но вот проблемы за тебя кто решать будет?! Вот, например, первый вопрос – во что одеть голого валькера. А я знаю, как это решить! Ну что, не нужен тебе домовой?..

 

***

 

Через полчаса торжествующий Диня и завернутый в занавеску Ацкий сидели на крыльце и ждали, пока Влада попрощается с Марой.

Неожиданно для всех, да и для самой себя, кикимора вдруг расплакалась.

– Я должна была заботиться о тебе, но совершенно не умею, не справляюсь! – судорожно всхлипывала Мара, без конца поправляя воротник куртки Влады. – Вандера нет, я так растеряна… Может быть, мне надо что-то тебе сказать? Ведь я пыталась помогать тебе, как умею! Ты будешь приезжать в гости?

– Мара, не надо плакать, – Влада наскоро поцеловала ее в щеку – Не надо, ты целых полгода меня терпела, я понимаю, что это значит для кикиморы. Ты ни в чем не виновата ни передо мной, ни перед дедом! Живи спокойно. Мы обязательно будем ездить друг к другу в гости!

– Да… ты взрослеешь. Такая большая, скоро шестнадцать! – совсем расклеилась Мара. – Вандер одобрил бы все это, или же нет? Я даже не знаю. Я собрала еды всем вам, вот, в пакетах…

Кикимора кинулась шуршать свертками, а Влада, глядя, как у нее трясутся ухоженные, аккуратно наманикюренные пальчики, смутилась.  Все-таки такие существа, как легкомысленные кикиморы, совсем не предназначены для трудных разговоров, потерь и расставаний.

Влада же поспешила переодеться в свитер с высоким воротом: он отлично скрывал медальон от чужих глаз. Уж в Носфероне, среди однокурсников, сверкать своим артефактом на шее ей точно не хотелось

С улицы посигналило подъехавшее такси: пора было выбираться из потока всхлипываний, причитаний и воспоминаний, которые причиняли лишнюю боль.

– Может, передумаешь насчет привилегий, Огнева? – Герка откровенно подсмеивался, очень довольный собой. – Поезд людской все-таки.

– Заберут тебя со свитой в полицию, – добавил Холод. – А вдруг мы, слабенькая нечисть, не сможем вас оттуда вытащить.

– Хохмачи, – буркнула Влада, сообразив, что это своего рода игра: вампиры ее пугают, но до Питера она все равно доберется. Иначе не стала бы ради нее приезжать в Москву сама Ада Фурьевна, ректорша Носферона…

Подхватив сумку, она поспешила на улицу, следом за валькером и домовым.

– Такси и всю ночь в поезде, блин! – бесился Диня, с трудом волоча по земле чемодан, который был больше его самого раза в полтора. – Могли бы сейчас в роскошных джипах катить в Питер. Мы ведь элита темного мира, просто некоторые не впиливают…

– Умолкни, элита… а то вылетишь из свиты, – предостерегла Влада, хотя в глубине души и сама не рада была долгой дороге среди людей.

На улице ждало обычное такси, которое блестело в темноте желто-лаковыми боками под струями налетающего дождя. Если это было начало новой жизни «элиты тайного мира», то оно было залито дождем, пахло прокуренным кожаным салоном такси, и орало из магнитолы надрывным голосом про «зеленые глаза, а в них беда».

– Сделайте музыку потише, пожалуйста, – попросила Влада, и отвернулась к окну, где Москва провожала ее холодным ветром и пасмурным тревожным небом с рваными тучами.

Диня ворчал и чавкал чем-то из кикиморских пакетов, постоянно оглядываясь по сторонам, будто искал поблизости бегущих следом за такси вампиров.

Влада же прекрасно понимала, что все разговоры про отсутствие охраны лишь видимость: разумеется, их охраняли. Ощущалась работа троллей, тонкая и незримая. Например, Ацкий в занавеске не произвел на хмурого водителя такси никакого впечатления, да и про деньги тот даже не заикнулся, когда они выгружались из машины.

А вот потом тролльские штучки закончились. Ленинградский вокзал был похож на огромный муравейник, и Диня снова озирался в поисках сопровождающих, но и там их не было. Пришлось ориентироваться самим и искать перрон с нужным поездом.

– Дальше-то что делать, – Влада растерялась. – Диня, ты проблемы решать брался? Вот  решай…

– Я что – на поезде тащиться заставлял?! – взвизгнул Диня, но его вопль заглушило громкое объявление о начале посадки на поезд «Москва-Санкт-Петербург», и домовой со своим чемоданом рванулся к платформам, а Влада и Ацкий – следом. Там, у поездов, было не протолкнуться: повсюду тележки и горы сумок, спины, плащи, зонтики и лица.

– Потому что не выеживаться надо было, а ехать с дворцовым кортежем, – проворчал Диня. – Ладно, двинули в последний вагон. Просто сядем в него, а там видно будет.

Вагон оказался в самом хвосте поезда, и туда пришлось продираться очень долго, через островки людей и чемоданов.

Заминка произошла сразу, когда проводница, стоящая у вагона на перроне, неожиданно остановила всех троих, потребовав документы.

– Но у меня нет паспорта, – растерялась Влада. – Мне пятнадцать…

– Паспорт в пятнадцать лет уже должен быть! – отрезала женщина, переводя цепкий взгляд на Ацкого в занавеске.

– Она смертельная вампирша, полегче, – отчеканил Диня, неожиданно вылезая вперед. – Может на вас взглянуть, всю жизнь заберет, для нее это плевое дело!

– А вы…

– Я ее личный домовой, состою в свите.

Да, этот приемчик нечисти Влада знала прекрасно: в случае столкновения с человеком, не принадлежащего к тайному миру, нужно сказать правду и подождать эффекта, когда дневное право качнет сознание. В таком случае реакция у человека может быть разной: от обморока, после которого он ничего не вспомнит, до приступа смеха, после чего сказанное напрочь вылетает из головы.

Но сейчас Дине не повезло: дневное право не сработало, женщина строго прищурилась, открыла рот, потом закрыла. Потом открыла снова, вытянув шею и высматривая ближайшего полицейского или охранника.

– Не понял я, дальше-то что?! – тоже разъярился Диня, вертя головой. – Нам что, через янв в поезд прорываться?

– Эй! В московский янв не советую соваться…

За спиной у них возник недовольный парень в зеленой куртке и темных очках на худощавом остроносом лице. Он отхлебывал кофе из роскошной, инкрустированной перламутром и изумрудами чашечки.

«Да это же Отто Йорг, и не тролль он, а гоблин!» – Влада, слегка кивнув однокурснику, пробормотала не услышанные никем приветствия. Все-таки нельзя продолжать считать врагом того, кто пережил вместе с тобой нападение, как и все студенты Носферона в тот страшный день зимних экзаменов. После этого все мелкие прошлые обиды стерлись, и Влада готова была дружески заговорить с однокурсником, но тот сделал вид, что ее не узнал.

– Этот вагон не проверять, – сняв очки, гоблин отбросил в сторону драгоценную чашку, и та, едва коснувшись асфальта, покатилась уже пластмассовым стаканчиком, какие выдают кофейные автоматы. Потом он сверкнул огнями желтовато-зеленых глаз и провел пальцами перед лицом у проводницы. – Только улыбаемся и носим чай. Проснемся завтра в Москве, и ничего не вспомним!

Женщина быcтро заморгала, потом строгое выражение слетело с ее лица и она заулыбалась, отступая.

– Проходите, пожалуйста! Как только тронемся, чаек принесу.

– Еще немного и нас бы в обезьянник или в психушку замели! – возмутился Диня, меряя гоблина снизу вверх суровым взглядом. – Что, встретить нельзя было нормально, чтобы я выпученные глаза всяких куриц не видел?! Где тролльский коридор? Вам что – не сказали, что вы сопровождаете особу из темнейшей семьи??

– Морок я для вас сделал, причем меня попросили сделать его особенным!  – странным тоном ответил Отто. – Свободное купе в конце вагона. Все, счастливого пути. Надеюсь, вам понравится…

– Спасибо! – крикнула Влада гоблину вслед, но тот даже не обернулся.

Диня запрыгнул в вагон первым, Влада следом, начав пробираться по узкому коридору вслед за домовым. Все места уже были заняты, и единственное свободное купе обнаружилось в самом конце вагона около туалета.

Влада вместе со свитой ввалились туда, побросав вещи на лавки и разглядывая обстановку. Купе, по сравнению с другими, было каким-то необычно обшарпанным и темным, а свернутые матрасы и белье пахли так кошмарно, что разворачивать их не хотелось. Влада догадалась, что Отто сделал это нарочно – и не без просьбы Герки с Холодом…

– Стопудово этот фрукт нарочно накозлил, – кипел Диня. – Доберемся – я сразу телегу накатаю куда надо. Огнева, ты бы хоть медальон под воротом свитера не прятала!

– Тебя забыла спросить, – отрезала Влада. – А вот тебе корона не жмет, Ливченко? Зазнался ты очень.

– Что за лажа, – возмутился домовой, ткнув пальцем в мутное и грязное окно. – Здесь все нарочно отвратным сделали, чтобы нам ехалось паршиво, это же морок!

– Да, морок я вижу, – согласилась Влада. – Но ехать в этом купе можно, подумаешь, одну ночь переночевать. Другие-то заняты все равно.

– Да фигня, доедем! – жизнерадостно выдал Ацкий, плюхаясь на лавку. – Мне везде нравится, где фурий нету, гы-гы-ы!

Стоило Ацкому это произнести, как дверь купе отъехала в сторону, и в проеме появился тщедушный парнишка в спортивном костюме.

Диня как-то особенно крякнул, и волосы на его затылке встали дыбом, как шерсть на загривке у разъяренного зверя.

– Тебя тут только не хватало, Грозный! – зарычал Ливченко, глядя на тщедушного. – Че надо тут, я не понял?!

В ответ донеслось возмущенное пыхтение: тщедушный открыл рот и раздулся как индюк. Домовой Эдик Грозный, племянник охранного домового Носферона, оторопел от неожиданности и разинул рот. Поскольку семьи Ливченко и Грозных находились в состоянии войны на протяжении десятилетий, встреча Эдика с Диней каждый раз заканчивалась воплями и дракой.

– Да па-ашел ты сам!!! – очнувшись, истерически выкрикнул Эдик. – Я со своей хозяйкой новой еду, а она обедала с самим Темнейшим в его дворце!

За ним в проеме купе показалась светловолосая девушка в кроваво-красном пальто, которая тоже показалась знакомой.

– Привет, Даша, – пробормотала Влада, не зная радоваться ей такой встрече или нет. Девушка старшего брата Гильса, Алекса Муранова, ядом не плевалась, но бесила все живое в радиусе слышимости своего голоса.

– Ну, наконец-то хоть кто-то из нечисти! – Дашуля была на грани истерики, забыв даже поздороваться. – Я поеду с вами. Хорошо, что проводница ничего не соображает…

– А Алекс с тобой? – Влада обрадовалась, уже подумав, что из-за спины Даши сейчас покажется и он.

– Что тебе мой Алекс, – грубо окрысилась Дашуля. – Тут контролеры ходят? А то у меня денег на билеты нет. Мать выгнала, иди, говорит, к своему парню, раз из института вылетела! Ха, иди… Алекс думает, что меня можно бросить вот так легко – отшвырнуть в сторону…

– Так он не здесь, не на вокзале? – Влада не поверила своим ушам. Дашуля Ивлева, которая с четырнадцати лет решила все свои проблемы только с помощью Алекса Муранова, ехала куда-то одна!

– Ты оглохла? Он меня бросил!  – с яростью бульдога заявила Дашуля. – Только я его в Питере все равно найду. Он точно там, раз вся нечисть туда едет…

– Кое-кого не в Питер, а спустить надо в туалет, он как раз тут рядом, – высказался Эдик, бросив на Диню презрительный взгляд.

– А в лоб утюгом не хошь?!?! – в ответ взвизгнул Диня. – Сидел бы в своей Москве, чмошник!

– Сам сиди, пока тебя светляки не замочат и к некроманту не отправишься! – не остался в долгу Эдик.

– Хватит! – успела выкрикнуть Влада, хватая Ливченко за шиворот, как овчарку, которая готова вцепиться в дворнягу на улице. – Даша, да проходите со своим домовым уже, не стойте в дверях!

– Сенкс, – сквозь зубы выдавила Дашуля, когда Ацкий подхватил ее чемодан и ловко закинул наверх в багаж.

Поезд тронулся, и проводница принесла всем чай, почему-то холодный и воняющий так, что Диня все чашки выплеснул в окно, вспомнив ласковыми словами провожавшего их тролля.

Отто явно постарался, чтобы поездка запомнилась Владе надолго: освещение так и не включилось, и в прыгающих по купе пятнах и полосах света от фонарей можно было рассмотреть, как по стенам веерами ползут темные пятна плесени и сырости.

Присутствие Ацкого cейчас, как ни странно, было очень кстати. Диня молча бесился, кидая полные ненависти взгляды на Эдика, тот высокомерно пыхтел, забившись в угол. Ивлева хмуро молчала, Владе же очень хотелось расспросить про Алекса, и она ждала подходящего момента.

Зато валькер радостно трещал за всех остальных, не замечая ни плесени на стенах, ни отвратительной вони, витавшей в воздухе. Ему никто не отвечал, поэтому Ацкий сам задавал себе вопросы и сам же отвечал, не обращая ни на кого внимания.

– Я же не сволочь, понимаете, да? Ну, объясните мне, разве это нормально, парня со свету сживать за то, что расстались? Она фурия, но разве у них совести совсем нету?

– Он тебе так и сказал, что бросил? – тихо спросила Влада у Дашули, тут же наткнувшись на ее яростный взгляд.

– Попросил жить человеческой жизнью и забыть о нечисти, – отрезала та. – Мерзавец, я ему устрою! Я же была во дворце его отца, он сам мне пообещал, что меня обратят. Мало ли, что там у него произошло, это ничего не отменяет. Алекс думает, я его не найду…

– А что у него случилось, он не сказал? – Влада неприязненно разглядывала Ивлеву, стараясь оставаться спокойной.

«Главное не разозлиться на нее. Она-то не знает, что я и убить могу ее в любой момент… »

– Я завтракала со старым Темнейшим в его дворце, – возмущалась Дашуля, вспоминая, как поняла Влада, самое главное событие в своей жизни. – Мне было обещано – бал, обращение в вампира! Ты же тоже там была, ты помнишь! Я полгода как идиотка ждала, когда Алекс меня перевезет во дворец. Ждала, а из института выперли… с матерью проблемы… а этот гад даже трубку не берет! Мне ведь еще не двадцать пять, только двадцать!

Это отчаянное заявление про возраст прозвучало от Дашули неспроста: еще в прошлом году Влада, как и все ее однокурсники, проходили по вампирологии взаимоотношения вампира с человеком. Лекция эта заставила юных вампиров долго молчать и переваривать услышанное: многим нелегко было узнать жестокую правду.

Вампир, приближаясь к своему восемнадцатилетию, готовился к трудному перерождению: стать из просто ловкого и сильного мальчишки настоящим кровопийцей. Человеческая кровь нужна была вампиру только свежей, потому каждый вампир находил себе девушку. Только вот кровь должна была быть еще и юной: как только девушке исполнялось двадцать пять, вампир оставлял ее. Родившиеся от нее дети считались урожденными вампирами и жили с отцом. Разумеется, таким брошенным людям вампирские кланы помогали до конца жизни, только вот долго они не жили… Круг этот бесконечно повторялся: оставив одну девушку, вампир находил другую – юную и обязательно похожую на ту, самую первую, часто носящую то же имя. Что же касалось вампирш, те бросали своих человеческих парней гораздо чаще, не дожидаясь их двадцатипятилетия…

И только в одном случае союз вампира и человека был вечен: если Темнейший разрешал обратить такого человека.

– Мне еще не двадцать пять, я даже паспорт с собой взяла, чтобы всем показать! – яростно повторила Дашуля. – Я ваши законы нечисти знаю! Меня, как девушку вампира, можно обратить, и его папаша, старый Темнейший дал согласие. Без согласия, я знаю, обращение будет незаконное, какая-то мерзость вроде зомби. Но ведь все же было уже решено! Я Алексу звоню, а он: – «расстаемся, Дашенька, для тебя так будет лучше, моя хорошая! Оставайся в Москве, ты ни в чем не будешь нуждаться, только забудь о тайном мире!» – Дашуля, гримасничая, передразнила голос вампира.

– Если Алекс решил, что тебе лучше в Москве оставаться, то зря ты в Питер подалась. Похоже, что у него что-то серьезное случилось, Даш…

– Сама едешь, а мне нельзя?! – истерично выкрикнула Даша. – Я доеду и пойду прямо во дворец, и пусть меня попробуют остановить. Пока Алекс ко мне не выйдет, я не уйду!

– Ты-дымс! Аврора дает залп по дворцу Темнейшего! – весело подхватил валькер. –  А хавчик у тебя найдется, упорная красавица? Холодная курица в кастрюльке, холодец, борщик, бутеры с икрой? А то Ливченко еще в такси все кикиморские деликатесы сожрал…

Еда у Дашули действительно нашлась: в сумке обнаружились полпакета сухариков, полузасохшие мишки-мармеладки, а в пакете бутылка спрайта и несколько пластиковых стаканчиков.

Поезд тронулся, и Москва осталась позади, сменившись на потянувшуюся за окном темноту.

Влада терпела этот ад, мечтая поменьше дышать вонью и не слышать, как вполголоса переругиваются друг с дружкой домовые, выясняя, чей род древнее и как Ацкий с Дашулей ссорятся и спорят по поводу Алекса.

– Не надо так про Алмура! – горячо убеждал валькер, который с каждым часом все больше веселел и возвращался к своему привычному состоянию балбеса. – Да ты хоть знаешь, как его в Носфере до сих пор помнят? Вампиры спят и видят, что он будет деканом их факультета! Да вампиру расставание с человеком в сто раз тяжелее, чем человеку, раздери меня светлый некромант…

– Ац!

Влада постучала кулаком в верхнюю полку. – Не смей так говорить…

– Понял, – кивнул Ацкий, тут же переключившись на воспоминания про фурий.

– Я знаю, зачем ты упал на хвост с ней ехать, – безжалостно расправлялся со своим соперником Диня. – Надеешься, что она со своим вампиром помирится, и поселится во дворце, и тебя туда же пригласят. Только зря… Вот моя хозяйка почти невеста наследника Темнейшего, а твою бросили…

– Твоя тоже пока на птичьих правах, – ехидно шипел Эдик. – Смотри, как бы тебе не споткнуться, чтоб ты грохнулся в тот вонючий люк, из которого выполз!

– Сам ты вонючка, – Диня прищурился. – Хочешь мое проклятие за шиворот получить?

– Ой ты ж твое проклятие! – деланно рассмеялся Эдик. – Макароны у нас, ути-пути! Напугал…

– Ну разумеется, ваша грозная крупа страшнее, – не остался в долгу Диня. – Давай, вперед! Сыпани манкой, придурок, покажи на что способен…

– Еще одно слово, и оба пошли вон из поезда, – не сдержалась Влада. – Еще крупы нам кроме плесени в купе не хватало! Даша, скажи своему домовому, чтобы замолчал уже…

– Своего заткни, – Дашуля зевнула. – Мой хотя бы из древнего рода, а твой вообще дворняжка…

– Да! – гордо подхватил Эдик. – У нас род древний, от самого царя Ивана Грозного, мы его палаты еще охраняли! Мы Грозные – звучит! А Ливченко – фу-у…

– В психушке вы палату номер шесть у Ивана Грозного охраняли, – огрызался Диня.

Потом домовые, истощив запас оскорблений и ехидства, выдохлись и свалились спать, и купе погрузилось в тишину.

За окном в темноте мелькали огни, оранжево-желтые отсветы, колеса вагона размеренно стучали по рельсам, а Владу терзала бессонница.

Спать все равно не получится, да и ложиться на лавку, пропахшей сыростью, не хотелось. А вот Дашуля уже спала, подложив под голову свою сумку, Ацкий во сне вскрикивал и норовил свалиться с верхней полки, а Диня громко храпел.

Поезд, проехав Тверь, постоял в Бологое, разогнался и набрал приличную скорость на прямом перегоне, как вдруг Влада встрепенулась, ощутив внезапную тревогу.

Что-то было за окном поезда, в несущейся мимо темноте.

– Ац! – Влада дотронулась до свисающей с верхней полки руки валькера. – Ац, проснись. Что там?

Валькер вздрогнул, несколько секунд всматривался в окно, и вдруг, шумно выдохнув, скатился с верхней полки и прислонился к дверям купе.

– Фурии около вагона! Точно они догнали… – Ацкий побледнел и сел на корточки, обхватив голову руками.

Влада прильнула к окну, пытаясь хоть что-то рассмотреть. За окном летела темнота и поля, уносились назад полосы редких дорог – поезд шел на большой скорости. Сначала ничего не было видно, но потом рядом с окном мелькнули неясные тени.

Влада, хотя и насмотрелась уже на нечисть в любом состоянии, поначалу испугалась всерьез. Видеть Аду Фурьевну в ярости ей приходилось. Орущая и плюющаяся ядом стерва, малоприятная во всех смыслах. А вот видеть стаю фурий в состоянии погони было зрелище не для слабонервных. Летать она не умели, да им и не нужно было – передвигались фурии длинными прыжками, пригнувшись к земле. Несколько прыгнули на крышу вагона: цоканье когтей заскрежетало по железу.

Ливченко и Эдик проснулись, дружно хлопая глазами и таращась по сторонам.

– Огнева, надо сказать им – домовой и валькер в моей свите, именем Темнейшего! И типа, пошли вон…– сонным голосом давал советы Диня. – Вампирская нежить нас взаправду не охраняет, что ли?!

– Я не сомневаюсь, что Герка с Холодом отлично знают, что нас вот-вот атакуют фурии, – тихо отозвалась Влада.

– Сейчас сквозь крышу через янв, и в купе сиганут, – выдавил Ацкий. – Народ, мне лучше выйти в коридор, ведь вас ядом тоже зацепит…

– Нет! Окно! Иди сюда, и быстро открывай окно, – приказала Влада, и валькер, дернув за раму, утащил ее вниз.

В купе ворвался холодный ветер, смел со столика пластиковые стаканчики, взметнул волосы на голове у спящей Дашули. Та лишь пробормотала что-то и натянула на голову одеяло во сне.

– Валькер Дима Ацкий неприкосновенен в тайном мире, именем Темнейшего! – набрав в легкие воздух, выкрикнула Влада в открытое окно. – Он в моей свите, слышите?!

Одна из фурий прыгнула, оказавшись рядом с окном: в короткой вспышке света от пролетевшего мимо фонаря можно было заметить ее налитые сиреневым светом зрачки и удлиненные костлявые пальцы. На секунду почудилось, что вместо кистей рук у фурии по огромному скорпиону.

– Отстаньте от валькера Ацкого! – Влада сама удивилась неожиданной властности своего голоса. – Он в моей свите! Слышите, вы?!

Фурии услышали. Шипение ярости разнеслось по ветру, и хотя ядовитая нечисть еще какое-то время продолжала преследовать поезд, но постепенно отстала, затерявшись в темноте позади.

– Ф-фух… – с восторгом выдохнул Диня. – Огнева, а ты молоток-девка! Ты создана для трона тайного мира, стопудово. И мы поедем во дворец, слышь, селедка?! – и Диня невежливо ткнул пальцем в Эдика, который поблескивал перепуганными глазками из угла.

Комплимент был сомнительным, и Влада резко дернула за раму, с грохотом закрыв окно.

– Отстань со своими дворцами, Ливченко, – обругала на домового. – Иди дальше дрыхни.

Дашуля, которая, наконец-то проснулась и сидела, глядя на происходящее, выглядела странно довольной.

– Именем Темнейшего, надо запомнить… – пробормотала Ивлева, бухаясь обратно щекой на свою сумку.

 

 

Похожие записи

Комментарии

  1. Поскорее бы книга вышла…

  2. блин, скорее бы вышла вся книга) на одном дыхании читаю каждую главу))) это шедевр)

  3. побыстрее бы 4 главу, а лучше вообще полную книгу

  4. Я вот сижу и думаю, что дальше будет и не много уже страшно

Обратные ссылки

Нет обратных ссылок на эту запись.

Добавить комментарий

Вы должны войти, чтобы добавить комментарий.