Перейти к содержимому

Влада. Перекресток смерти. Глава 2. Плохая ночь у валькера

13 Май 2017Нет комментариев Влада. Перекресток смерти, Отрывки из книг

Мясо из украденного борща на морозе казалось невероятно вкусным. Димка Ацкий, обнимая кастрюлю одной рукой, выуживал куски говядины из обжигающей похлебки, чавкал, облизывая пальцы и роняя горячие кольца лука в студеную декабрьским ветром темень.

Крыши Садовой улицы мелькали под ногами, и валькер несся над ними в режиме «прыжкового полета», когда каждый  дом обязательно нужно было отметить босыми пятками, услышав гулкий удар по железной кровле.

На душе у Димки сейчас было крайне паршиво. В Темном Универе он появлялся в последнее время редко, пропускал тренировки и боевые дежурства, да и спал плохо.

Война светлых против нечисти в тайном мире набирала обороты, и виновницей всего этого дружно считали одно-единственное существо. Владу Огневу проклинали и ненавидели все: домовые дружно утверждали, что именно ее упоминали в своих предсказаниях как главное зло тайного мира, ее имя звучало в каждой зловоротне как синоним предательства, став нарицательным за те две недели, что прошли после ее побега.

Димка старательно пропускал мимо ушей все эти разговоры, убеждая себя в одном – ненавидят Владу потому, что не понимают. Мысль о том, что он единственный, кто после всего случившегося остался ее единственным другом, не давала спать и жгла беспокойством. Дружить с девчонкой, зная, что на большее рассчитывать не придется, как с сестрой, – это дружить честно. Переживать за нее, искренне, за ее жизнь и судьбу… способен ли он на это?

Поначалу он отчаянно гнал от себя мысли, что вообще кому-то что-то должен. В общем-то, очень многое, что происходило на поверхности земли, валькер вообще не воспринимал всерьез. Это же так просто – сильный взмах крыльев, толчок подошвами и ты остаешься наедине с ветром и бесконечной свободой.  Где-то внизу остаются те, кто тобой недоволен, их претензии к тебе, крики и проклятия.

И только недавно с удивлением для себя Димка понял  – да, способен! Хотя это открытие новых странностей своей души казалось пугающим и непривычным, а сны стали тревожными и прерывистыми, не принося отдыха и покоя.

Садовая закончилась, мелькнув зеленым прямоугольником крыши Гостиного двора. Сверкнула внизу оранжевыми огнями полоса Невского проспекта, и Димка пересек Неву, застывшую во льду широкой белесой лентой.  Впереди показалась Петроградка и конечная цель – отблескивающий гигантский металлический круг станции метро Чкаловская. Для людей всего лишь круглая постройка, каких было немало в городе, но жители тайного мира называли такие сооружения ротондами, несущими древнюю магию. Антагонистами ротонд были зловоротни, в которых нечисть могла находиться законно, без традиционных людских приглашений через пороги. Только вот с началом войны и эвакуацией темного народца из Москвы зловоротни были переполнены так, что трескались по швам…

Миг – и валькер сделал резкий вираж, оказавшись в янве. Иное пространство, недоступное людям, зато открытое нечисти, остро пахло серой – она была здесь повсюду, делая этот иной мир серебряным от края до края. Оксид серы, как тривиально называлось это химическое соединение на янвологии в Носфероне. Хотя конечно, огромную луну, которая в янве занимала чуть ли не четверть неба, объяснить научно никто из ученых Темного Департамент не мог. Сейчас в тайном пространстве было неспокойно: черные потоки нежити двигались по улицам, огибая ротонду на расстоянии. Неприятно дымили серебром углы крыш, да и небо, обычно угольно-черное, как-то нервно ворочалось вверху.

А вот станция метро «Чкаловская горела яркой белизной, будто ее освещало не меньше десятка прожекторов. Свет этот для нечисти был неприятен, но не смертелен, если не приближаться к ротонде вплотную. Поэтому патруль темной армии сейчас дежурил неподалеку, на крыше дома напротив.

Бессонница дала о себе знать, и валькер одновременно совершил две взаимоисключающие вещи: зевнул и сделал рывок из янва. В результате вираж приземления на крышу получился бездарным, и Ацкий совершил жесткую посадку посреди темного патруля, с выплеском борща на чей-то свитер.

– Что за фигня, – ругнулся Герка Готти, отряхиваясь от кусков картошки, прилипших к красно-серым шерстяным узорам а-ля «северные мотивы». – Ац, в башке у тебя совсем пусто, типа?!

Ответом на вопрос возмущенного вампира стал грохот кастрюли, которая прокатилась по крыше, канула с нее, и снизу, где ее встретил асфальт, донесся далекий «бамц!».

– Сам шибко умный, – буркнул Ацкий, присаживаясь на крышу и выковыривая ногтем из зубов застрявший кусочек лаврового листа. – Вампир в свитере все равно, что валькер на мотоцикле. Свитер бабуля из деревни прислала?

– Настька связала, а я засвинячил в первый же день благодаря тебе, – огрызнулся Герка. – Носфер по тебе плачет, декан ваш уже обыскался, а ваше летучество слишком занято…

– А мы тут вот бездельничаем, как видишь, – добавил сидящий рядом Холод.

В общем-то, Холодом этого светловолого отпрыска древнего вампирского рода  прозвали по фамилии, но прозвищу этому он вполне соответствовал. Эмоция у Дэна была одна и универсальная на все случаи жизни: уголок рта презрительно полз вверх, а в крайних случаев приподнималась еще и одна бровь.

– У темной армии тут такая развлекуха, как боевые дежурства, – ровным голосом сообщил Холод. – У нас тут три раза в день ротонды зажигаются, светляки спятившие лезут. Мы поднимаем нежить, гоним их обратно в ротонду, так часа четыре тихо. Потом все заново начинается…

– Дэн, они не спятившие, – возразил ему Герка. – Несут, конечно, традиционную программу: нечисть, вам недолго осталось на земле, и так далее. Но такие уверенные, будто видят то, чего мы еще не знаем.

– Герман, у тебя в роду домовых не было? – осадил его подошедший к ребятам вампир в запахнутом наглухо черном пальто. – Так, это еще что за явление с неба, когда летучие дежурят на высоте? – этот вопрос был уже обращен к валькеру. – Нарушения боевых вылетов и дежурств ты себе уже заработал…

Ацкий, который собрался было огрызнуться на выпад, но умолк. В потоке людей, выходящих из станции метро, показалось трое, одетых в нелепые белые плащи. С первого взгляда могло показаться, что это участники какой-нибудь рекламной акции от ближайшего магазина, если бы не странный свет, исходящий от плащей.

Двое юношей и девушка со светлыми волосами, которая держалась очень прямо, а выражение на красивом лице было жестким и неприятным. Все трое были вооружены: за спинами в дорожных сумках виднелись остро отточенные деревянные стрелы.

– Смотри, на изготовке уже, с осиновыми кольями, – сквозь зубы процедил Герка.

– Внимание, приготовили подконтров! – донесся приказ от старшего. –  В рукопашный не лезем, работает только вампирская нежить! Все поняли? К ротондам в радиусе поражения не подходим, могут ранить некромагией!

Светлые заметили стоящий на крыше патруль: задрав головы, встали неподалеку от ротонды. Теперь нечисть и светлые маги же стояли напротив друг друга, разделенные только дорогой и трамвайными рельсами.

– Эй, нечисть поганая, чего уставились?!  – звонким голосом окликнула девушка. – Тьма вас ждет, готовьтесь. Скоро, уже совсем скоро!

Темные напряженно молчали, не двигаясь с места.

– Сдавайтесь! – крикнул парень, вытаскивая из заплечного мешка осиновый кол. – Эй, нечисть, даем возможность сдаться и сгинуть быстро и без проволочек! Неужели никто не хочет избежать страданий?

– Помоги себе сам, – отозвался Холод, внимательно наблюдая за клинком в руках светлого.

От светлых послышался издевательский свист. В сторону темных полетел осиновый кол, и Герка уклонился, предоставив деревяшке пролететь мимо.

– Мы слышали вас предали, сорвали вам вашу тусовку, на которую вы так надеялись? – кричали светлые. – А вы уже праздновали над нами победу! Теперь готовьтесь, Тьма вас ждет! Это неизбежно! Канва-тесемочка уже почти отменена, держатся только самые дремучие законы. Но и им скоро конец! Эй, ты, летучая мышка, слышал мои слова?

– Я тебе не мышка, – прищурился валькер. – А студент Носферона и воин летучего подразделения армии Темного Департамента, Дмитрий Ацкий! И не тесемочка, а Конвенция! А ну, повторил это, светляк!

– Скоро у тебя не будет никакого имени, – рассмеялся в тот парень, швырнувший кол, и остальные двое подхватили смех. – Совсем никакого, как и собственных мыслей, даже голоса…

– А ну заткнись! – прорычал валькер.

– А ты заставь меня, – мерзким голосом отозвался светлый. – Давай, я тебя не боюсь, трусливая темная жаба…

Ацкий, зарычав, ринулся вперед, не слыша окрика позади. В ту же секунду светлый оказался у станции метро, лежащим на ступенях, а в сантиметре от его лица оказался острый шип валькерского крыла.

Так близко от ротонды валькер ощущал боль, глаза резал нестерпимый свет, но ярость придавала силы.

– У меня есть имя!! – крикнул валькер, встряхнув своего противника из плечи. – Понял меня?!

– Провались в ад, нечисть! – захрипел светлый. – Всем недолго осталось, Тьма ждет…

Сказав это, светлый рванулся с такой неожиданной силой, что валькер отшатнулся. Второй светлый уже замахивался клинком, но в этот момент круг света вокруг ротонды разорвал черный смерч. Светлых отшвырнуло к дверям станции метро, раздался звон стекла и крики людей,  Ацкого же поволокло в сторону.

Все это было долго и муторно – по лицу хлестали крылья, кожу царапали когти. Самое унизительное было в том, что чья-то сильная рука тащила его за шиворот свитера, не давая ни шанса вырваться. Вокруг мелькали дома, улицы, серебряная пыль лезла в нос и горло, и валькер задыхался, пытаясь освободиться.

– Да хватит уже! – вопил Димка,  отбиваясь от ворон, которые вились вокруг, клевали и били его крыльями. Потом туча ворон рванулась в стороны, и валькер, получив ощутимый пинок, вылетел из янва в реальный мир. Тот встретил его ночным бульваром и сугробом, взметнувшим столб снежной пыли.

Последующие минуты Ацкий был занят ругательствами в адрес проклятых Готти, чье воронье все еще кружило у него над головой с хриплым карканьем, будто ожидало приказа утащить куда-нибудь еще.

– Я же тебе обещал, что за шиворот дотащу до Носферона, если не угомонишься, – до Аца донесся жесткий голос. – Смерти искал?

Тот, кто доставил его таким оскорбительным способом, обнаружился рядом: тот самый старший вампир из патруля. Сейчас на плече его черного пальто сидел черный ворон и чистил перья, посверкивая  бусинками багровых глаз.

– Справедливости искал, – отплевываясь от вороньих перьев, и поправляя на себе рваный свитер, прохрипел валькер. – Только нет ее, похоже.

– В общем так… .  – вампир дернул плечом, и ворон с карканьем взмыл с его плеча в воздух. – Дмитрий Ацкий, вы отстранены от боевого дежурства и направлены в Носферон под арест. И вот еще что – я в курсе твоих похождений. Еще раз появишься на Садовой – пеняй на себя.

– Это вас не касается, – процедил Ацкий. – Мое личное дело и плевал я…

– Я твоего хамства не слышал, – оборвал его вампир. – Тот двор, где ты вломился к квартиру к посвященной, мы уже вдоль и поперек прочесали. Причем в янве, каждый сантиметр. И не думай, что найдешь то, что мы ищем, раньше нас, каждый твой чих у нас на виду. Кстати, что ты там натворил, пацан?

Ацкий хотел было ответить: «сам ты пацан», но вовремя передумал. Только на первый взгляд вампир был обманчиво молод, даже юн. Но всех вампиров-старшекурсников из Носферона Ацкий отлично знал, и этого среди них не было. Подконтры-вороны означали, что он принадлежит к древнейшему клану Готти, ни один из которых не миновал Носферона, стало быть – учебные годы были у него уже позади.

–  Да ничего такого не натворил, – пожал плечами валькер. –  Кастрюлю спер, да напугал малость.

– Больше не лезь туда. Квартира та под моей защитой. Еще раз потревожишь покой хозяйки – будешь иметь дело со мной.  А теперь, согласно распоряжению ректора передаю тебя в родной альма-матер, в надежные руки. О-о… – вампир посмотрел вдаль и жесткое выражение на его лице смягчилось. – А вот и прибыли эти самые руки.

По ночному Конногвардейскому бульвару со стороны подземного перехода к ним бежали две перепуганные девицы.

Одна – зеленоволосая, в белоснежном брючном костюмчике, который дико смотрелся посреди ноябрьской слякоти, другая – яркая блондинка. Обе девушки на бегу светили глазами, что выдавало их принадлежность к нечисти,  а у светловолосой за спиной виднелась пара крыльев.

– Забирайте вашего бунтаря, прелестные барышни, – учтиво обратился к ним вампир. –Лезет в бутылку, снят с боевого дежурства и арестован.

– О, благодарю вас! Прошу прощения, вы Тимур, да?! Тимур Готти, родич нашего Герочки? – щебетала Дрина Веснич, кикимора и студентка Темного универа. – Ах, как жаль, что вы не учитесь в нашем Носфероне!

– Я отучился в Носфероне лет тридцать назад, красавица, – сдержанно отозвался голос Тимура. – Беседу с бунтарем мы провели, сдаем его в ваши прелестные руки.

– Спасибо, огромное спасибо! – вторила кикиморе валькирия Эля Флаева. – Все Готти такие милые, такие красавцы… огромное спасибо!

Щебеча в два голоса и с опаской оглядываясь, обе девицы волокли Ацкого к универской зловоротне.

Вход в Носферон, альма-матер нечистой силы находился на площади Труда, где Конногвардейский бульвар упирался в заглубленный грот. Для людей этот грот был замурован глухой стеной, а вот любой студент Носферона, сделав туда шаг, попадал в зловоротню Темного универа.

Едва все трое вошли и оказались в вестибюле, как Эля яростно пихнула Ацкого кулачком в бок.

– Это Янчес за тебя попросил, а то бы упекли в Темный Департамент разбираться!

– Хоть бы спасибо сказал! – возмущенно добавила Дрина.

– С-спасибо, огромное спасибо непонятно за что! – взвился Ацкий, ощущая на себе когти кикиморы. – Да чего вы вцепились-то?

– Дим, не нарывайся, пожалуйста, – Эля на секунду остановилась, прикоснувшись ноготком к крылу валькера. – Вампиры совсем озверели после сорванного бала. Поиск Огневой взяли на себя только они, никого не подпускают к этому. Сами хотят ее найти, первые, понимаешь?! Муранов вообще дома с самого бала сорванного не ночует…

– Все, замолчите, и так тошно, – проворчал Ацкий, шагая следом за старостой Валькируса.

После начала войны Носферон изнутри помрачнел и потемнел – стены покрывали царапины от когтей и лап вампирских подконтров – теперь армии нежити проносились прямо через вестибюль, не щадя когда-то роскошной мраморной отделки. Охранный домовой Буян Бухтоярович охрип от воплей и предсказаний еще недели две назад, и теперь молча прохаживался вдоль вешалок в гардеробе, воинственно вращая глазками.

Откуда-то со стороны далекого спортзала доносились окрики: тренировка у вампиров шла полным ходом.

– Удар слева! Справа!  – бесновался декан вампиров. – Подконтров в бой! Дымов, тормозишь! Воронцов, спать будешь в янве, лет через сто!!

– Лан, девы, пошел я виниться перед Янчесом, – собрался было уже Ацкий поворачивать к спортзалу, но валькирия снова вцепилась в него.

– В атриум иди, там лекцию по безопасности нечисти для девочек Адочка ведет! Она сказала, как только ты появишься, сразу же к ней и больше никуда!

– А на кикимороводстве меня никто не ждет?! – возмутился Ацкий. – Да отпусти ты, Флаева!

– Ди-има-а… – грозно прошипела Эля, и решительно впихнула Ацкого в двери атриума, откуда еще из коридора доносился пронзительный голос ректорши.

Ацкий с грохотом ввалился в двери, кинув «здрасьзвинитеадфурьевн» и плюхнулся на галерку, игнорируя заинтересованные девичьи взгляды и перешептывания.

Из-за пазухи достал конспект, пропахший и потрепанный всеми ветрами и невзгодами валькерской жизни. В общем-то, у Димки был всего один конспект на все лекции – смотря с какой стороны его перевернуть и на какой странице открыть. Образовательный пыл нужно было изобразить, найдя огрызок чего-нибудь пишущего, и валькер устроил легкую потасовку с сидящей рядом Марковой, отобрав у нее карандаш и получив за это учебником по голове.

– Студентам Носферона следует проводить разъяснительную работу среди своих родных во избежание паники, – размеренно диктовала ректорша, лишь на секунду зыркнув глазами в сторону вошедших. – Гудение зловоротен вызвано вибрацией от вурдалачьих нор, как последствие сооружения охранной стены вокруг города…

– Что, Димочка, не нашел еще Огневу? – раздалось из-за спины. – Как видишь, ей и на тебя наплевать. Твоя бывшая «френдзона» кинула всех, кого можно…

Ацкий сделал вид, что не слышит,  терзая огрызком конспект на слове «эвакуация».

– Муранов, говорят, из-за нее дома не ночует, – донесся шепот Лизы. – У других девчонок живет, лишь бы в своем доме не бывать. Наверное, воспоминания какие-то тяжелые из-за Огневой. И я его не осуждаю! Я бы эту Огневу вообще убила бы. Подлая тварь…

– Дуры девки, – не выдержав, фыркнул Ацкий. – Не знаете всего, и нечего языками трепать. Тоже мне, судилище устроили…

Спустя полминуты Ацкий вдруг заметил, что голос Ады Фурьевны затих, и подняв глаза, увидел, что на него смотрят внимательные глаза со всех сторон, а крохотная ректорша встала из-за стола, яростно бурявя его накрашенными глазками.

– Дисциплина, Дмитрий, не отменена военными действиями светлых сил против темных, – тихо произнесла фурия. – Я с интересом наблюдала за тем, как вы вошли, а точнее ввалились в аудиторию. И вместо того, чтобы внимать лекции, устроили склоку!

– Он болел! – хором сказали Эля с Дриной, но Ада Фурьевна не обратила на них никакого внимания.

– Вот уже не первую неделю вы пропускаете лекции и тренировки, катитесь по наклонной плоскости и называете это «болел». Боевые тренировки вашего факультета вы игнорируете, пропадаете неизвестно где. Сегодня охранный патруль был вынужден силой доставить сюда под арест!

– А меня не устраивают ваши лекции, – Ацкий поднял глаза на фурию, и Ада Фурьевна растянула фиолетовую полоску губ в нехорошей улыбочке. Боковым зрением Димка Ацкий заметил, как стремительно отодвинулись от него сидящие рядом.

Но ядовитый плевок фурии, который могла излечить только зеленая вода носферонского бассейна, так и не состоялся.

– Выходите к доске, Дмитрий, – ласково пропела ректорша. – Я вижу, вам не хватает острых ощущений, и вы их получите. Заодно мы все… кхм… с интересом послушаем ваши претензии к обучению в Носфероне.

– Доигрался все-таки, – прошептала Эля, сдвинув брови домиком и провожая Димку трагическим взглядом.

Валькер развязной походочкой, волоча крылья и позванивая на них многочисленными кольцами и цепочками, спустился по ступенькам с галерки вниз. Ректорша, сев за преподавательский стол, указывала сиреневым наманикюренным ноготком указательного пальчика на пол.

– Все-то вы в полетах да в делах, и не первый год игнорируете мои рекомендации тренироваться на земле, – заявила фурия. – Отжимайтесь, Дмитрий, и кто-нибудь из студенток посидит у вас на спине, чтобы ваша тренировка была с утяжелением.

– А кому из нас можно? – донесся взволнованный девичий голосок из атриума.

– Самой красивой, остальные остаются на местах, – проворчал Димка, растягиваясь на полу.

Эти слова сорвали лекцию и внесли смуту на ближайшие десять минут: все находящиеся в атриуме девушки дружно встали с мест и ринулись в сторону валькера. Ректорше пришлось прикрикнуть и заставить всех прекратить толкаться и переругиваться друг с дружкой.

Самыми расторопными оказались фурия Варя Синицина и вечная отличница Лиза Маркина. Обе встали на спину валькера, причем Синицина, в отличие от Лизы, не сняла туфли на острых каблуках. Давний и неудачный роман с Варей валькер старался забыть изо всех сил, в отличие от покинутой им юной фурии.

– Вам удобно, дамы? – осведомился Димка, скосив глаза к себе за спину. – Синицина, а вот ты раньше была легче, я точно помню. Ай, блин! Прыгать-то зачем?!

– Итак, озвучьте-ка нам свои претензии к университету, Дмитрий! – раздался голос ректорши, и Ац резко выдохнул, ощутив острую шпильку мстительной девичьей туфли у себя между лопатками.

Отжимался он под смешки атриума, с бравадой намеренно на одной руке, игриво поглядывая на девочек из первого ряда. Ацкий подмигнул им, ловко перескочив на другую руку, Синицина с Вероникой чуть не слетели с него, и девичьи взгляды из атриума засверкали восхищением.

– Дмитрий, я не слышу вашего выступления, – донеслось от Ады Фурьевны. – Или вы настолько возмущены, что не способны говорить?

– Спо… собен, – отрывисто выдохнул Ацкий, . – То, что нам говорят в универе, не… не отвечает моим духовным запросам… и не дает мне, нечисти, ответов… вот например… – Если я… провалюсь во Тьму, как они обещают всем нам… то хотя бы знать, куда я после смерти попаду… в какую-то ловушку мертвой твари… некроманта… или типа в темный мир…

– Янвология называет ее нуара аэтерна, Тьма вечная, а не «типа темный мир», – перебила его Ада Фурьевна. – Дмитрий, ваши измышления не входят в учебный курс! Повторять эти бредни запрещено!

– Вот потому у меня и пре… претензии к лекциям, –  Ацкий с показной легкостью отжимался, перебрасывая вес с одной руки на другую. –  Светляки говорят про Тьму, которая вот-вот откроется… зловоротни гулят, и что с нами будет…

– Подобные настроения недопустимы! – перебила его Ада Фурьевна, похлопывая указкой по ладони. – Ваши духовные терзания неуместны в то время, когда тайный мир мобилизован и нуждается в стойкости и сплоченности!

– Я ведь серьезно, – огрызнулся Ацкий. – Про то, что со зловоротнями творится черти что, уже скрывать бесполезно…

– Молч-аать! – завопила Ада Фурьевна. – Ацкий, вы даже лежа умудряетесь нарушать указы Департамента?! Синицина!

– В деканат ты загремишь с сорванной спиной, балда, – тихо произнесла Эля с первого ряда.

Фурия, и без лишних слов уловив то, что от нее требуется, ввинтила каблук Ацкому в позвоночник, и валькер болезненно икнул, сразу же превратив гримасу в ухмылку.

– Посмотрим, насколько тебя хватит, – прошептала Варя, склонившись к уху Димки.

– Тебя укачает… стервочка, – процедил Ацкий, хотя ощущал, что сил у него не так уж много.

Изощренная месть ректорши состояла в том, чтобы валькер обессиленным распластался на полу перед всем атриумом, да еще с ехидно торжествующей Варькой на спине.

И в общем-то, от этого Ацкого отделяла какая-то пара секунд, а может и того меньше, но в этот момент Атриума распахнулись, и в воздухе разнесся тревожный далекий гул.  На фоне глубоких рокочущих раскатов звучали визгливые вопли охранника Носферона.

– Внимание, тревога! – отчеканила ректорша. – Всем эвакуация в янв!

Атриум взорвался топотом ног, голосами, грохотом стульев. Ацкий с облегчением ощутил, что фурии и вампирши на спине больше нет, но так и остался лежать на полу, положив лоб на ладони. Лопатка отчаянно горела, пульсируя так, что по телу холодком пробегал озноб.

– Синицина, зараза, туфлей своей… – глухо проворчал Ацкий, решив не вставать и подольше полежать на полу. Он не среагировал, когда дверь Атриума громко хлопнула и раздались шаги.

– Ну что, кто там еще? Если затоптать копытами, то становитесь в очередь и ждите, слишком много желающих, – громко огрызнулся Димка.

– Чего бузишь, крылатый? – раздалось в ответ, и валькер поднял голову.

Гильс Муранов, вампир семнадцати лет от роду и наследник Темнейшего, сидел в первом ряду.

Взгляд, устремленный на Ацкого, был вполне мирным. Хотя даже самый маленький домовой в тайном мире прекрасно знал, что миролюбие вампира штука настолько же обманчивая, как и ласковая улыбка фурии. То, что Муранов был один, без своей привычной свиты, означало крайнюю степень мерзкого настроения.

– Тяжелая ночка выдалась у тебя, как я вижу.

– Да, Темнейший…- Ацкий приподнялся, пытаясь сесть, но это неожиданно оказалось не так-то просто.

– Муранов, – перебил его Гильс. –  И давай на «ты» и без титулов. Сейчас ты не во дворце, и не в Темном Депе. Когда мы в универе – мы оба студенты Носфера. Что валяешься, девками тебя придавило?

– Их слишком много не бывает, но переживаю я только из-за одной, – в тон ему ответил Ацкий. – Как друг переживаю, честно.

– Переживать из-за девушек, – Муранов нехорошо усмехнулся. – Тогда придется привыкать к ножам в спине.

– Да она – она никогда никаких ножей в спину! Никому! – Ацкий, ощутив головокружение, оперся ладонью о пол. – Если хорошо подумать, то у нее другого выхода не было. То, что против нас сыграло – оно хитрее нас, а Владка – она не способна на предательство! Кто угодно, но только не она!… пафосно я как-то говорю, – смутился валькер.

– Искренность я ценю, – отчужденно отозвался Муранов. – В зловоротне, где живет твоя семья, Влада не появлялась, по донесениям Департамента. Ты ошиваешься на Садовой, и ищешь Владу в ее старом доме. Стало быть, знаешь не больше нас, ведь во всем районе Садовой находится наша нежить, там муха мимо не проскочит. И у себя дома ты ее вряд ли прячешь.

– Да хоть тыщ-щу раз обыщите! – возмутился Ацкий. – Не приходила она ко мне, уж в нашей питерской хате две комнаты на семерых девчонку и спрятать негде, ищите! И у Мары ее нет, кикимора бы об этом сказала! У Весничей – тем более. Не звонила Владка никому, не приезжала! Да она прекрасно знает, что явись она к кому-то из нечисти, это значит ого как подставить перед Темнейшим! Как в воду канула, как под землю.

– Вурдалаки и водяные тоже подчиняются приказам Департамента, они бы у себя быстрее нашли, – ответил Гильс. – И все же у меня есть уверенность, что ты знаешь больше, ведь ты ее приятель. Иначе бы она тебя в свою свиту не потащила. Куда может пойти такая, как Влада, в самый отчаянный момент своей жизни?

– В том-то все и дело, что никуда, – резко ответил Ацкий. – Никуда, и все. Хоть пауками раздери меня, Муранов, не знаю. Клянусь своими крыльями. Знал бы – сказал тебе, потому не сделаешь ты ей ничего плохого.

Оба надолго замолчали.

Гильс разглядывал стол, густо покрытый потоком сознания сидевших когда-то за ним студентов Носферона. Валькер изо всех сил напрягался, пытаясь придумать, что сказать еще, но в голове было пусто.

– Я вот что подумал, – сказал вдруг Ацкий, прервав молчание. – Бывает, что ищешь-ищешь, все перевернешь вверх дном, везде посмотришь. А то, что ищешь, на самом видном месте.

– Это ты куда клонишь? – Гильс вскинул на него взгляд.

– Да это совсем безумная мысля. По поводу Ог… Вла… ну-у…

– Быстрее, – коротко отозвался Гильс, и Ацкий заметил, как напряглись скулы на лице вампира и прищурились глаза. – Говори уже, что там у тебя за безумная мысля.

– Да она, честно говоря, очень простая и идиотская, – скривился Ацкий, пожимая плечами.

– Это даже хорошо, – терпеливо произнес Гильс. – Все умные идеи Темный Департамент уже исчерпал, а я пока еще ни одной идиотской не слышал. Давай свою идею.

– Тут кое-какие разговоры ходят, – издалека начал валькер. – Совершенно не вспомню, от кого, так, краем уха… что вы, Темнейший…

– Что «ты, Муранов», – поправил его Гильс.

– Что ты, Муранов, ночуешь у… э-э… ну-у…

– Знакомых, – помог валькеру справиться с недостатком лексикона Гильс.

– Во-во, – Ац кивнул. – И домой не идешь с того дня, как бал сорвался.

Слегка волнуясь, и решив, что сморозил ерунду, валькер сбивчиво продолжил:

– А Владке ведь идти некуда, город мы прочесали по сантиметру, типа? Ее везде искали, кроме как в твоем доме. Единственное место, где не искали. Кому придет это в голову?

Гильс медленно отвел от Ацкого взгляд и замер, глядя в одну точку.

– Муранов, просто реально нет никаких больше других мыслей, – продолжил говорить Ацкий. – Если найдет Департамент или свита твоя – только не рвите ее на куски, лучше меня порвите…

Потом валькер вдруг понял, что разговаривает сам с собой – в Атриуме уже никого не было. Вампир исчез – мгновенно и неслышно.

– Ч-черт!  – ахнул валькер, с усилием поднимаясь на ноги. – Да не может быть просто, чтобы вот так – я ляпнул, и пальцем в небо… Да нет, не может быть. Ч-черт!

От зловоротни Носферона до начала Невского проспекта, где находился дом Темнейшего, рукой подать – для валькера пустяк, пара десятков взмахов крыла. Если бы не арест, под который он только что попал.

 

Похожие записи

Комментарии

Нет комментариев к этой записи.

Обратные ссылки

Нет обратных ссылок на эту запись.

Добавить комментарий

Вы должны войти, чтобы добавить комментарий.